* * *

Ожидание было томительным.

Алиса сидела в холодном салоне «Имперора». За тонированными стеклами чернела ночь, изредка прорезаемая светом луны. Тишина давила, нарушаемая лишь ее собственным, слишком громким сердцебиением и тихим, прерывистым дыханием Лидии рядом.

Она смотрела на массивное здание заброшенного склада, где находился Громов. Один. Против троих, а может и больше. Эта мысль вызывала приступ холодной липкой паники.

Она сжимала и разжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то унять дрожь. В голове роились картины одна страшнее другой. Вот они бьют его, ломают руки, ноги. Вот он лежит на грязном полу, истекая кровью. Вот раздается выстрел, и все заканчивается.

И что тогда? Что будет с ними?

Эта проклятая магическая связь, о которой она до сих пор толком ничего не знала. Она, словно невидимый поводок, держала их рядом с ним. Но что случится, если поводок оборвется? Упадут ли они, как марионетки, у которых обрезали нити? Или просто почувствуют укол боли и станут свободными? А может… может, они умрут вместе с ним? Просто задохнутся здесь, в этой машине.

Алиса искоса посмотрела на Лидию. Та сидела с идеально прямой спиной, глядя прямо перед собой. Ее лицо было похоже на маску из слоновой кости — ни единой эмоции. Но Алиса видела, как побелели костяшки пальцев Лидии, мертвой хваткой сжимавшие клатч. Она боялась так же, как и сама Алиса.

Вдруг тишину разорвал глухой резкий хлопок. Выстрел.

Алиса вздрогнула и инстинктивно вжалась в кресло. Лидия ахнула, прикрыв рот рукой. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом заколотилось с бешеной скоростью.

Все. Конец.

Это была первая, паническая мысль. Они его убили. Сейчас они выйдут, найдут их и убьют тоже. Она зажмурилась, ожидая звука шагов, открывающихся дверей. Но вместо этого тишина. Тягучая, звенящая, невыносимая.

А потом — второй выстрел. Не такой громкий, скорее сухой щелчок.

Они сидели, боясь дышать. Секунды растягивались в вечность. Алиса уже начала прощаться с жизнью, когда впереди, у входа на склад, замелькали огни. Не полицейские сирены. Что-то другое. И тут же топот множества ног и резкие крики.

— Инквизиция! — прошептала Лидия, и в ее голосе был такой ужас, что Алисе стало еще страшнее.

Они видели, как из склада выводят троих мужчин в наручниках, как их грубо заталкивают в черные фургоны. А потом… потом из проема вышел он. Громов.

Живой. Невредимый.

Облегчение, которое она испытала в тот момент, было почти болезненным. Словно из легких выпустили весь воздух, а потом позволили сделать первый спасительный вдох. Она смотрела, как он несет на руках Лизавету, как подходит к их машине, и не могла поверить своим глазам. Он справился. Он вышел из этой передряги победителем.

Радость? Да, была и радость. Странная, неуместная, почти постыдная. Она должна была ненавидеть его. Желать ему смерти. Но в тот момент, когда она увидела его живым, она поняла, что не хочет, чтобы он умирал. Не сейчас. Не так.

Поездка домой, ночной инцидент, суета со скорой — все это слилось в один смазанный кошмар. Но даже посреди этого хаоса она видела его. Сосредоточенного, уверенного, знающего, что делать. Он не паниковал. Он действовал как врач, как мужчина.

Следующее утро началось с его команды «подъем». И Алиса, к своему удивлению, не почувствовала привычного раздражения. Поездка в Инквизицию заставила снова напрячься.

Когда он вернулся, и они поехали на допрос к «Щиту», она уже не удивлялась. Просто наблюдала. И когда он чуть позднее вышел из очередного здания — по его лицу Алиса поняла, что он снова использовал новообретенную силу. Бледный, как полотно, с проступившими под глазами синяками.

И тут она поняла. Он изменился.