Я потер виски. Голова снова начинала гудеть.

— Хорошо. Тогда давай с другой стороны. Что они могли получить, проведя такой ритуал? Какая у него могла быть цель?

— Целей у подобных варварских обрядов может быть множество, — менторским тоном продолжил гримуар. — Примитивное продление жизни за счет чужой энергии. Получение временной физической силы. Призыв какой-нибудь мелкой, но пакостной сущности из низших миров. Все это — грубая, силовая работа с энергией. Как кувалдой бить по часовому механизму. Может, что-то и сдвинется, но скорее всего просто все сломается.

Он сделал паузу, а затем добавил с ноткой ехидства:

— К тому же, кажется, ты, подселенец, немного недооцениваешь свои собственные способности.

— О чем ты?

— О том, что ты, сам того не понимая, умеешь делать то, ради чего эти дикари в лесу устраивают кровавые представления. Ты можешь воздействовать на психею напрямую. Без ножей, без свечей, без артефактов. То, что ты сделал с тем наемником — это и есть высший пилотаж. Ты просто еще не осознал, какой инструмент оказался в твоих руках. И, что самое забавное, ты делаешь это куда лучше и чище, чем многие из тех, кто живет в этом мире и кичится своими врожденными талантами.

Я смотрел на темный прямоугольник книги и не знал, что ответить. В его словах была пугающая логика. Я действительно обладал силой, природу которой только начинал понимать. И эта сила была куда более тонкой и опасной, чем любой ритуальный нож.

— И что ты предлагаешь? — спросил я наконец.

— То же, что и всегда, — безэмоционально ответил гримуар. — Учиться. Практиковаться. И молиться, чтобы те, кто оставил в лесу этот беспорядок, не узнали о твоем существовании раньше, чем ты научишься давать им отпор. А теперь дай мне поспать. У меня был тяжелый день.

Я остался один в тишине комнаты. Слова гримуара эхом отдавались в голове. Инструмент в моих руках… Да, это был именно инструмент. И, как и скальпель, он мог как спасти жизнь, так и отнять ее. Все зависело от того, в чьих руках он окажется. И от того, насколько твердой будет эта рука.

Диалог с самого приезда прокручивался в моей голове с самого начала. Что-то меня в нем цепляло и не давало отпустить. Казалось бы, мы уже несколько раз обсуждали это все, но сейчас… сейчас я завис.

Сцена в лесу и диалог вызывали у меня странное ощущение диссонанса, словно у меня в руках лежало несколько кусочков пазла, которые я не мог сообразить, как сложить.

И тут, словно лампочка над головой, возникла мысль. То самое «бинго», «эврика» и другие подобные слова, которые выкрикивали ученые, когда находили решение на свой вопрос.

Вот только мой звучал иначе:

Что значит «вырывать ее из тела вместе с куском мяса, как какой-нибудь дикарь выдирает корень из земли»?

Глава 3

Я подскочил с кресла так резко, что старые пружины жалобно скрипнули под внезапной нагрузкой. Комната качнулась, словно палуба корабля в шторм, а в голове, как удар молнии, вспыхнуло осознание.

— Его душу вырвали и похитили⁈

Я сам не ожидал, что произнесу это вслух, но теперь, когда мысль обрела форму, она казалась невероятно логичной. Все сходилось — ритуальный круг, отсутствие сердца, та странная пустота, которую я увидел, глядя на труп.

Тишина затянулась. А потом раздался безэмоциональный голос, в котором на этот раз отчетливо слышалась нотка ехидного удовлетворения, словно учитель дождался, пока самый тугой ученик в классе наконец-то решит простейшую задачу.

— Вот-те на-те. Я уж думал, ты не догадаешься.