Она нахмурилась.

— Не знаю, что там случилось, Виктор. Но я хочу сказать только одно.

— М?

— Надери ему зад.

Я мягко улыбнулся, кивнул ей и двинулся дальше.

Орлов уже был там, разминаясь в белоснежном фехтовальном костюме. Он двигался с легкостью профессионального спортсмена, который давненько вышел на пенсию, но поддерживал себя в норме, демонстрируя физическую форму и уверенность в своих силах.

Корней, выступавший моим секундантом, подошел и протянул такой же белый костюм.

— Пора переодеваться, — сказал он коротко.

Я ушел за установленную ширму и быстро сменил уличную одежду на фехтовальный костюм. Плотная ткань села идеально. Когда я вышел на площадку, гул разговоров на мгновение стих.

Я осмотрелся. Алиса и Лидия сидели на каменном парапете, наблюдая за происходящим. Лизавета стояла неподалеку от них, напряженная и бледная. И тут мой взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру — Шая сидела на обломке старой колонны в простом платье, ее остроконечные уши были заметны даже на расстоянии. Наши взгляды встретились, и она едва заметно улыбнулась.

А вот мое лицо, судя по ее реакции, непроизвольно вытянулось в удивлении, которое я не смог скрыть.

Она сказала одними губами: «удачи». Я сглотнул ком и кивнул.

Оклик секунданта Орлова вернул меня к происходящему. Нас вызвали в центр площадки. Секундант встал между нами и громким, официальным тоном начал зачитывать формальности.

— Господа! Сегодня на этой площадке встречаются в поединке чести господин Дмитрий Орлов и господин Виктор Громов. Причина дуэли — господин Орлов позволил себе оскорбительные высказывания в адрес Лидии Морозовой и Алисы Бенуа, находившихся в компании господина Громова, опозорив их честь. Господин Громов потребовал сатисфакции и вызвал обидчика на поединок.

Секундант сделал паузу, обводя взглядом притихшую толпу зрителей, затем продолжил:

— Правила поединка: дуэль ведется до первой крови. Побеждает тот, кто первым нанесет противнику ранение, достаточное для появления крови.

Мы встали в исходные позиции и скрестили клинки. Звон стали прозвучал в наступившей тишине особенно отчетливо.

— К бою!