— Мы поедем в Москву, — сказал я, поворачиваясь к ним, — но только после того, как закончим все дела здесь.

Я начал загибать пальцы.

— Первое: оккультисты. Пока мы не найдем этих ублюдков, или пока их не найдут СБРИ с Инквизицией, мы из этого города ни ногой. Это слишком опасно.

Я видел, как они кивнули. Это была наша общая проблема.

— Второе: Орлов, — я посмотрел на свои руки, вспоминая тяжесть рапиры, боль в мышцах. — Дуэль должна состояться. Я не могу от нее уклониться. Это вопрос не только моей чести, но и вашей. Я должен поставить точку в этой истории.

Снова кивок, уже более уверенный. Они видели, как я тренируюсь, они видели мою решимость, и, кажется, начинали верить в меня.

— И третье, — я посмотрел им прямо в глаза, и мой голос стал тише. — Наша связь. Пока мы не найдем способ хотя бы увеличить этот проклятый радиус, любая поездка будет для нас пыткой. Мы должны найти решение или хотя бы попытаться.

Я закончил. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Я смотрел на них, на двух разных, но почему-то ставших мне не чужими девушек, и ждал.

— Хорошо, — первой нарушила молчание Лидия. В ее голосе была деловая сухость. — План звучит разумно.

Алиса, которая до этого молча слушала, подошла и положила руку мне на плечо. Легкое, почти невесомое прикосновение.

— Мы справимся, — сказала она тихо. И в ее голосе была такая искренняя, непоколебимая уверенность, что я невольно улыбнулся. А еще меня удивило, что она стала ко мне прикасаться периодически и больше не смотрит на меня как на врага народа.

— Мне нужно подумать, — сказал я, забирая со стола письмо.

Я не стал дожидаться их ответа. Просто развернулся и пошел к себе на второй этаж. Мне нужно было остаться одному и побыть в тишине. Не для того, чтобы жалеть себя или терзаться сомнениями. А для того, чтобы разложить все по полкам. Спокойно, методично и без лишней суеты.

Это тело иногда умело подбросить сюрприз, как сейчас. Поэтому я собирался сначала выдохнуть, а затем — все структурировать.

Я слышал, как за моей спиной зазвенела посуда, как девушки тихо, почти шепотом, начали о чем-то переговариваться. Их голоса, смешиваясь с шумом дождя за окном, доносились до меня, когда я уже поднимался по лестнице и стихли вместе с щелчком притворенной двери.

* * *

Теплая вода приятно обволакивала руки. Лидия стояла у раковины, смывая остатки пены с тарелки.

Алиса вытирала посуду насухо и ставила их в шкаф. Они работали молча, размышляя об увиденном. Громов. Его реакция и это странное письмо, доставленное лично в руки.

Наконец Лидия не выдержала. Она выключила воду.

— Это было странно, — сказала она, глядя на свое размытое отражение в стекающей в слив воде.

Алиса, поставив последнюю тарелку, обернулась. Она прислонилась бедром к столешнице, скрестив руки на груди.

— Что ты имеешь в виду?

— То, как его скрутило, — Лидия повернулась к ней. В ее глазах плескалось непонимание. — Я никогда такого не видела. Не приступ, не обморок. Это было… похоже на какой-то удар током. Словно он взялся за оголенный провод.

Алиса нахмурилась, вспоминая. Картина была слишком яркой, чтобы забыть. То, как он замер, как его тело выгнулось дугой, как он вцепился в столешницу, пытаясь удержать равновесие.

— У моего отца иногда спину простреливало, — сказала она задумчиво. — Особенно после тяжелого дня на верфи. Мне приходилось помогать ему дойти до кровати. Могу сказать, что это не совсем было похоже. Но в такие моменты людям действительно очень больно. Я видела это в его глазах.

Лидия медленно вытерла руки полотенцем, которое висело на ручке духового шкафа.