И знал я одно… Сейчас начнется.

— … убедился, что твое место здесь. В Москве. В этом доме. Негоже Громову прозябать в провинции, когда столица лежит у его ног. Ты вчера видел, как на тебя смотрели? Как тебя принимали? Ты свой здесь, Виктор. Это твоя среда.

— А вторник? — отпустил я каламбур.

Отец скривился и поджал губы.

Я медленно прожевал кусок тоста, сделал глоток кофе и мысленно досчитал до трех.

Опять он за свое, прости господи. Ну что ж так тяжело с человеком, а? Вроде бы только вчера нашли общий язык, закрыли тему… Нет, он как танк — видит цель, не видит препятствий.

— Отец, — сказал я спокойно, стараясь не выдать раздражения. — Я же сказал. Сначала закончу все свои дела в Феодосии, затем мы сможем это обсудить. Я не могу просто взять и бросить все. У меня обязательства.

Андрей Иванович фыркнул, откладывая газету.

— Ну какие у тебя там могут быть дела? — в его голосе сквозило искреннее непонимание, смешанное с пренебрежением столичного сноба. — Мертвецы в морге? Что в них может быть важного? Они никуда не убегут, лежат себе и лежат. Найми заместителя, переведись, в конце концов.

Ох-хо-хо, отец… Знал бы ты, какие иногда мертвецы могут рассказывать сказки, и какие проблемы они могут создавать живым, у тебя не возникло бы таких вопросов. Знал бы ты, что в моем «тихом» городке сейчас сидят две девушки, чьи жизни висят на волоске магического артефакта. Знал бы про «крышевал», про оккультистов…

Но сказать я этого не мог.

— Прекрати ставить свои приоритеты выше остальных, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Твоя оконная империя никуда не денется и не рухнет за пару недель, а моя работа требует моего личного присутствия. Там есть люди, которые на меня рассчитывают. Живые люди, отец.

Он насупился, но напор сбавил.

— Совет директоров уже одобрил твою позицию на пост соучредителя, — зашел он с козырей. — Бумаги готовы. Тебе нужно только подписать. Власть, деньги, возможности… Ты отказываешься от того, ради чего другие глотки грызут.

— А мне казалось, что это моя позиция по праву рода, — съязвил я. — Учитывая, что я наследник.

Отец лишь пожал плечами, не став отрицать очевидное.

— Сути дела не меняет, пап. Я польщен, правда, я подпишу бумаги, но не сейчас. Я скажу, когда мы сможем вернуться к этому разговору. Мне нужно время.

Старик Громов засопел, недовольно ковыряя вилкой круассан. Он не любил, когда ему перечили, но за последние дни, кажется, начал привыкать, что с этим «новым» Виктором старые методы давления не работают.

— Тогда… в четверг отбываешь? — буркнул он наконец.

— Все так. Я брал билет в две стороны.

— Хорошо, — он вздохнул, словно смиряясь с неизбежным. — Не хочешь прогуляться по Москве, пока осталось время? Свою компанию тебе предлагать не буду, у меня дел по горло, тем более что сегодня понедельник, и мне выезжать через час в офис. Но ты хоть вещей себе купи новых. Парфюм там, обувь… Ну, сам знаешь, что тебе надо. Вряд ли в Феодосии можно купить достойные вещи. Там же, небось, до сих пор мода пятилетней давности.

Я не сдержал улыбки.

— У тебя слишком заскорузлое мышление о периферии, отец, — хмыкнул я. — У нас есть почти все то же самое, что в Москве, пускай и не в таких объемах. Интернет и службы доставки стерли границы, если ты не заметил. Да и не тряпочник я, чтобы по бутикам целыми днями ходить.