— Я бы так уверенно этого не утверждал, — ответил я эльфу.

Нандор озадаченно посмотрел на меня.

— О чем ты?

— Он каким-то неведомым чудом умудрился доехать до Москвы и спокойно тут обитать, — сказал я, глядя на освещенные окна особняка. — И до сих пор не попался на глаза ни СБРИ, ни нашему ведомству.

Нандор пожал плечами, признавая свое бессилие в этом вопросе.

— Увы, но у меня нет никакой информации на этот счет. Мы работаем вслепую.

— Да я тебе претензий и не предъявляю, — вздохнул я. — Просто мысли вслух. Ладно, Нандор. Спасибо, что приехали так быстро и тихо. Мой отец не пережил бы, если бы его прием превратился в маски-шоу.

— Служба, — коротко бросил эльф. — Я на связи. Если что-то заметишь — звони.

Он развернулся и быстрым, скользящим шагом направился к своей машине, оставленной за воротами.

Я остался стоять в темноте, слушая музыку, доносящуюся из дома. Рядом шелестело платье Шаи. Она все это время молчала, не вмешиваясь в разговор мужчин, но я чувствовал ее поддержку.

— Вернешься на прием? — спросил я, поворачиваясь к ней. — Или с тебя хватит потрясений на сегодня?

Она улыбнулась, и в свете далеких фонарей ее глаза сверкнули лукавым блеском.

— Бросить тебя одного на растерзание светским львицам? Ну уж нет.

Мы вернулись в дом, стараясь выглядеть так, словно просто выходили подышать свежим воздухом. Праздник был в самом разгаре, и наше отсутствие, к счастью, осталось незамеченным для большинства гостей.

Оставив Шаю в компании Алексея Добронравова, который тут же принялся травить какую-то байку, я направился на второй этаж. У меня оставалось еще одно незаконченное дело.

Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Я вошел в малую гостевую.

Владимир Арсеньевич Багрицкий сидел на краю кровати уже в пиджаке, и завязывал шнурки. Увидев меня, он выпрямился, хотя движение далось ему с трудом — лицо скривилось от явной боли в груди.

— Как самочувствие? — спросил я, прислонившись плечом к косяку.

— Бывало и лучше, — хрипло отозвался следователь. — Но, полагаю, грех жаловаться, учитывая альтернативу. Сердце ноет, но не более. Спасибо.

— Не за что. Это мой профессиональный долг, — я сделал паузу. — Вы готовы идти? Или вам нужно еще время?

— Готов, — он встал, слегка пошатнувшись, но удержал равновесие. — Чем быстрее я покину вашу обитель, тем спокойнее будет нам обоим.

— Согласен. Идемте. Я выведу вас через черный ход, чтобы не смущать публику вашим уставшим видом.

Мы прошли по служебным коридорам, где пахло едой и спешкой. Персонал, занятый обслуживанием банкета, не обращал на нас внимания — мало ли кого хозяин водит по дому.

Мы вышли в прохладу ночи через дверь кухни. Я провел Багрицкого к задней калитке, которая вела прямо к лесополосе, где, как я подозревал, он и оставил свою машину.

У кованой решетки мы остановились.

Багрицкий посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах больше не было той наглости, с которой он вломился на балкон. Там было что-то другое. Стыд, как мне показалось. Угрызение совести и, надеюсь, доля уважения.

— Я все равно узнаю правду, Виктор Андреевич, — сказал он тихо. — Рано или поздно.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Но советую вам сначала заняться здоровьем. Мертвым следователям правда ни к чему.

Я протянул ему руку.

— Я ценю ваше упорство, Владимир Арсеньевич.