Следователь смотрел на меня уже без скепсиса, с нескрываемым уважением. Он захлопнул блокнот.

— Вижу, человек вы знающий. Не зря Лизавета вас нахваливала. Так что можете сказать по причине?

Я снова посмотрел на тело.

— Внешний осмотр не дает полной картины, — начал я, анализируя увиденное. — Одежда целая, не порвана. Грязь на коленях и локтях отсутствует, значит, он не полз и не падал в борьбе. Ссадин на костяшках нет — не дрался. Запаха алкоголя или характерного «химического» духа изо рта нет — вряд ли передоз или пьяная драка.

Я снова, словно невзначай, моргнул, активируя магическое зрение. Мне нужно было убедиться.

Серый мир. Угасающая психея.

И вот оно.

В области сердца, глубоко внутри энергетической структуры, пульсировал маленький, угольно-черный узелок. Он был похож на кляксу, оставленную чернильной ручкой на белом листе.

Такой же узел я видел у Багрицкого вчера на балконе. Только тот был свежим, активным, и мне удалось его развязать. А этот… этот уже сделал свое дело.

Я выключил зрение и повернулся к Лизавете.

— Перчатки еще раз, пожалуйста. Вторую пару.

Она протянула мне новый комплект.

Я снова склонился над телом. Нужно было найти медицинское обоснование для своих подозрений, чтобы направить следствие в нужное русло, не раскрывая магической подоплеки.

Я открыл рот покойного, осмотрел слизистую. Чисто. Осмотрел глазные яблоки еще раз, уже ища другое.

— Петехии, — пробормотал я, заметив едва уловимые точечные кровоизлияния на конъюнктиве. — Очень слабые, но есть.

Я ощупал шею, лимфоузлы.

— Петр Степанович, Лизавета, — я поднялся, стягивая перчатки с резким щелчком. — Мне кажется, нужно провести вскрытие. И не просто формальное, а детальное. Я не уверен, что это обычный несчастный случай.

— Почему? — насторожился Иванов.

— По симптоматике, — я начал перечислять, тщательно подбирая слова. — Клиническая картина смазанная. Да, это может быть острая коронарная недостаточность или массивный инфаркт.

Я посмотрел на Лизавету.

— Думаешь, нужно вскрывать? — спросила Лизавета, глядя мне в глаза.

— Вскрывать в любом случае нужно, — я пожал плечами, позволяя себе легкую, ободряющую улыбку. — К тому же, ты хотела услышать мое мнение. Я его озвучил. Мне кажется ему просто не повезло.

Лизавета кивнула, принимая решение.

— Спасибо, Виктор.

Она повернулась к санитарам, которые курили у катафалка.

— Ребята! Забирайте тело. Везем в прозекторскую на вскрытие.

Иванов вздохнул, убирая ручку в карман.

— Ну, раз граф говорит — надо вскрывать. Лишняя писанина мне, конечно, ни к чему, но «висяк» с неопознанным трупом мне нужен еще меньше. Если там яд или криминал — лучше знать сразу. Спасибо за помощь, Виктор Андреевич.

Мы пожали руки на прощание. Иванов пошел к своей машине, чтобы дать указания патрульным, а мы с Лизаветой отошли чуть в сторону, к моему «Имперору».

Ветер усилился, и первые капли дождя упали на асфальт.

— Ну, как тебе на новом месте? — спросил я, глядя, как санитары грузят тело. — Освоилась?

— В целом ок, — она зябко поежилась и обхватила себя руками. — Работа интересная, оборудования больше, чем у нас в Феодосии. Но ритм сумасшедший. Людей не хватает катастрофически. Вот, приходится выезжать и за пределы Зеленограда, в область, как сегодня. Местные эксперты завалены, просят помощи.