У ворот стояли двое сотрудников в форме со списками в руках.

— Фамилии? — строго спросил старший.

Мы представились. Он сверил данные, проверил паспорта и служебные удостоверения. Досмотр был тщательным, но корректным. Мой чемодан с «сюрпризом» просветили сканером, но вопросов, к счастью, не задали. Дубов вон тоже книги вез. Может, у меня там справочник по анатомии.

— Проходите. Жилой корпус прямо по аллее, трехэтажное здание с колоннами. Вас встретит комендант.

Территория Комплекса напоминала дорогой санаторий или закрытый НИИ. Ухоженные дорожки, старые липы, тишина, контрастирующая с шумом города за стеной.

В холле жилого корпуса нас ждала бойкая женщина-администратор.

— Громов — комната 204. Степанова — 205. Дубов — 208. Елизарова — 209. Второй этаж. Располагайтесь. Обед через час в столовой на первом этаже.

Мы поднялись наверх. Коридор был длинным, с ковровой дорожкой, гасящей шаги.

— Ну что, соседи, — я остановился у своей двери. — Час на то, чтобы привести себя в порядок?

— Мне нужно два, — заявила Виктория, открывая свою дверь. — Я должна смыть с себя запах поезда.

— У нас нет двух часов, — напомнил я. — Обед, а потом, скорее всего, брифинг.

Комната оказалась действительно неплохой: стандартный гостиничный номер, чистый, светлый, с окном во двор. Кровать, стол, шкаф, душевая кабина. Ничего лишнего, но есть все необходимое для жизни.

Я быстро распаковал вещи. Гримуар спрятал в сейф, который обнаружился в шкафу — маленькая, но приятная деталь. Принял душ, переоделся в свежий костюм.

Едва я успел завязать галстук, как по коридору разнесся мелодичный звон, а затем из динамиков под потолком прозвучал приятный женский голос:

«Внимание всем участникам Олимпиады! Просим собраться в Центральном Холле главного административного здания через пятнадцать минут для торжественного открытия и инструктажа. Повторяю…»

— Началось, — выдохнул я своему отражению в зеркале.

Я вышел в коридор. Виктория, Дмитрий и Мария уже выходили из своих номеров.

— Идем? — спросил Дубов, поправляя безупречный узел галстука.

— Идем, — кивнул я.

Мы спустились вниз и вышли на улицу, следуя указателям «Главный корпус».

Центральный Холл поражал масштабами. Огромное пространство, высокий купол, мраморные колонны. И люди. Много людей.

Здесь собралось не меньше сотни человек. Делегации со всей Империи. Я видел лица разных национальностей, слышал разные акценты. Сибирь, Урал, Дальний Восток, Кавказ… Весь цвет судебной медицины страны.

Гул голосов стоял такой, что, казалось, вибрирует воздух. Все разбились на группы, знакомясь, обсуждая дорогу, оценивая конкурентов.

Мы держались особняком, своей маленькой крымской диаспорой. Я сканировал толпу, не ища никого конкретного, но отмечая детали. Вот группа серьезных мужчин в дорогих костюмах — явно столичные. Вот бледные ребята попроще, в свитерах — кажется, откуда-то с севера.

Вдруг свет в зале слегка приглушили, а прожекторы сфокусировались на высокой кафедре в дальнем конце зала, украшенной гербом Империи и флагами Службы.

Гул стих. Сотня голов повернулась в одну сторону.

На кафедру поднялся человек.

Это был высокий, статный мужчина с военной выправкой. Его волосы были абсолютно седыми, коротко стриженными, а лицо изрезано глубокими морщинами. Но самое главное — он был одет не в медицинский халат и не в гражданский костюм.

На нем был парадный мундира черно-золотого цвета с высоким воротником-стойкой и аксельбантами. На груди поблескивали орденские планки.