— Привет, Маша.

А вот Виктория…

Виктория Степанова выглядела так, словно собралась не на олимпиаду коронеров, а на неделю высокой моды в Париже. Стильное кашемировое пальто песочного цвета, высокие сапоги на шпильке и элегантный чемоданчик «Луи Питтон».

Она стояла чуть в стороне, держа в руке стаканчик с кофе, и наблюдала за суетой на перроне.

— Граф, — кивнула она мне, сдвинув очки на нос. — Вы вовремя.

— Как и договаривались, за полчаса до посадки.

Она улыбнулась краешками губ.

Проводник, мужчина в безупречной форме, начал проверку билетов.

— Прошу на посадку, господа.

Мы двинулись к дверям.

Едва мы вошли, выяснилось, что система бронирования, повинуясь закону подлости, раскидала нас по всему вагону. Я оказался в купе с пожилой дамой, которая везла кота в переноске, Виктория — с каким-то угрюмым военным, а Марию занесло к двум шумным студентам. Только Дубов, как истинный баловень судьбы, занял нижнюю полку в купе, где его соседом оказался интеллигентного вида старичок в очках.

— Непорядок, — заявила Виктория, стоя в проходе и уперев руки в бока. — Мы команда или кто? Я не собираюсь ехать сутки, слушая храп незнакомого полковника.

— Спокойствие, только спокойствие, — Дмитрий поправил шляпу и хищно улыбнулся. — Предоставьте это мне. Дипломатия — мое второе имя. Первое, правда, Скромность, но я о нем часто забываю.

В течение следующих двадцати минут мы наблюдали мастер-класс по ведению переговоров. Дубов порхал по вагону как пчел-май. Он рассыпался в комплиментах даме с котом, жал руку военному, обсуждая с ним геополитику, угостил студентов шоколадкой.

Не знаю, что именно он пообещал интеллигентному старичку из своего купе, но тот, сияя, согласился переехать на мое место к даме с котом. Военный, получив в подарок от Дубова фляжку, благосклонно уступил место Виктории и удалился к студентам воспитывать молодежь.

В итоге, когда поезд тронулся, мы вчетвером сидели в одном купе, а на столике уже была разложена колода карт.

— Ты страшный человек, Дмитрий, — заметила Мария, устраиваясь у окна. — Тебе бы в МИДе работать, а не трупы вскрывать.

— Мертвые — самые благодарные слушатели, ma chérie, — отмахнулся он, тасуя карты. — Но с живыми иногда тоже интересно. Ну-с, в дурака? Или предпочтете преферанс?

Сошлись на дураке, чтобы не напрягать мозги.

Поезд набрал ход, пейзажи за окном слились в зелено-бурую полосу. Мерный стук колес и уютное позвякивание ложечек в стаканах с чаем, которые принес проводник, располагали к беседе.

Разговор, как это обычно бывает у людей нашей профессии, быстро свернул на рабочие темы. Но не на грустные, а на моменты, от которых нормальные люди крутят пальцем у виска, а врачи смеются до колик.

— Самое забавное вскрытие? — переспросил Дубов, отбиваясь шестеркой. — О, это легко. Два года назад. Привозят мне, значит, тело. Мужчина, сорок лет, найден на кладбище в разрытой могиле.

— Криминал? — уточнила Виктория.

— Я тоже так подумал! — Дубов сделал страшные глаза. — Думал, вандалы, разборки, сатанисты. Начинаю осмотр. Одежда грязная, под ногтями земля. Но следов насилия нет. Вскрываю, а там чисто. Сердце в норме, мозг цел. Только в желудке — пол-литра водки и… — он выдержал паузу, — … обертка от шоколадки «Аленка».

— И? — я с интересом посмотрел на него.

— А история оказалась прозаичной. Мужик пошел на могилу к теще, помянуть. Выпил. Закусил. И решил спьяну, что она его «зовет». Начал копать. Устал. Прилег отдохнуть прямо там, в яме и уснул. А ночью ударил мороз. Замерз насмерть, обнимая лопату.