— А если я помогу? — предложил я.

— Можно попробовать использовать твой резервуар, — задумчиво протянул гримуар. — Если ты откроешься и позволишь мне использовать твою силу как усилитель сигнала… как антенну, мы можем попробовать просканировать пространство более детально. Это усилит мой поисковый зов и позволит накрыть большую площадь.

— Но? — я чувствовал, что есть «но».

— Но это будет стоить дорого. Готов ли ты пожертвовать ради этого частью своей силы? Это не просто усталость, Виктор. Это прямой слив резерва.

— Спрашиваешь еще, — я поднялся с кресла, подошел к столу и положил ладони на обложку. — Мне нужно понимать, где он. В Москве, в области, или, может, он уже на пляжах Гоа коктейли пьет.

— Ну тогда давай за дело, — делово озвучит букварь. — Бери меня в руки. Сядь удобнее. Сосредоточься. Представь, что ты — это маяк, а я — луч света. А дальше дело за мной.

Я взял тяжелый том в руки, сел обратно в кресло и прикрыл глаза.

Сделал глубокий вдох, успокаивая сердцебиение и обратился к своему схрону энергии, который находился где-то там в районе солнечного сплетения. Тепло плавно разливалось по телу от этого места.

— Давай, — мысленно скомандовал я и открыл шлюзы.

Ощущение было странным, словно из меня начали вытягивать само тепло. Энергия потекла по рукам, впитываясь в кожу книги сначала тонкой струйкой, потом потоком.

Гримуар в моих руках начал нагреваться. Я чувствовал, как он вибрирует мелкой, едва заметной дрожью.

Перед внутренним взором поплыли образы. Темнота, прорезаемая тонкими нитями связей. Я чувствовал, как мое сознание вытягивается в струну, устремляясь на север сквозь города и леса.

Это длилось минуту, может две. Но мне показалось, что не меньше часа.

Резерв пустел. Уровень энергии падал. Четверть. Треть…

— Хватит! — скомандовал гримуар.

Я резко оборвал поток, с шумом втянув воздух. Руки дрожали. Книга была горячей, как утюг.

В висках стучало. Я открыл глаза, чувствуя легкое головокружение. Внутреннее вместилище опустело примерно на треть. Ощутимая потеря, но не такая колоссальная, которую я испытывал, когда латал Корнея или спасал Лизавету.

— Ну? — хрипло спросил я. — Что увидел?

— Он все еще где-то в районе Москвы, — голос гримуара звучал устало, но уверенно. — Точно не скажу, слишком много «шума» от миллионов людей. Но фонит он оттуда. Плюс-минус сто километров от центра столицы.

— Ладно, — выдохнул я, убирая книгу обратно на стол.

Руки все еще подрагивали.

— Сто километров — это не сто тысяч, — констатировал я. — По крайней мере, теперь мы точно знаем, что он далеко не ушел.

— А ты чего ожидал? — ехидно поинтересовался гримуар. — Что я выдам тебе точные координаты? Улица Пушкина, дом Колотушкина, седьмой подъезд, квартира сто двадцать семь?

Я усмехнулся.

— Было бы неплохо, но спасибо и на этом. Это сужает круг поисков с «вся планета» до «один регион».

— И что ты собираешься делать с этой информацией? — спросил мой бумажный собеседник. — Москва огромна. Сто километров радиуса — это леса, поселки, промзоны и спальные районы. Искать там одного человека, который умеет менять лица — это искать иголку в стоге сена при условии, что иголка умеет превращаться в соломинку.

Я встал, подошел к окну и посмотрел в темноту.

— Пока не знаю, — честно признался я. — У меня нет идей, как поймать его за жабры прямо сейчас.