— Всегда нужно пытаться что-нибудь сделать, прежде чем прибегнуть к полному уничтожению, — Кир не пытался скрыть своего раздражения. — Плати за выживание человечества жестокостью — и не останется ничего.

Он выключил гололит и вышел, оставив Фобоса одного в темноте.

«Эфон» движется к бронзовому корпусу космической станции, ауспики наполняют космос вокруг него перекрывающимися развертками сенсорных полей. Восьмикилометровое тупоносое жало в грязно-белой броне, утыканное макроорудиями, окутано потрескивающими пустотными полями. От рева плазменных двигателей на полной мощности мостик под ногами Кира вибрирует.

— Признаков активности врага и следов битвы нет, милорд, — доложил логист, подсоединенный к главной сенсорной платформе. Человек обратил взгляд своих зеленых бионических глаз на Кира. — Станция выглядит целой и невредимой. Они ответили на наши приветствия и просьбу пристыковаться.

— Очень хорошо, — сказал Кир. Он ожидал увидеть станцию в огне битвы и из последних сил взывающей о помощи. Но при взгляде на нее через обзорный экран становилось очевидно, что она далека от поражения.

Станция Кларос была похожа на огромное колесо, вращающееся в свете звезд. Ее броня светилась, словно ее выковали из полированной бронзы. От центрального узла станции тянулись пять секций, каждая из которых напоминала трансепт собора длиной свыше двух километров. Поверхность станции усеивали контрфорсы и башни, свет отражался от лиц огромных статуй, которые пустыми глазами смотрели в космос. Над центральной секцией станции поднималась башня, ее куполообразная вершина была заполнена антенными мачтами. Основание башни опоясывало толстое каменное кольцо, поверхность которого покрывали генераторы щитов и горгульи размером с жилой дом. По мнению Кира, станция выглядела жутко.

Рядом с ним пошевелился Фобос. С его наплечников свисали только что прикрепленные свитки чистоты, а на сгибе локтя он держал багровый шлем. Кир не разговаривал с ним с момента последней беседы в командном отсеке.

— Если ты собираешься отправиться туда, я подготовлю почетную стражу, — предложил Фобос.

Кир почувствовал немой вопрос в словах Фобоса: «Если мы прибыли, чтобы спасти это место, и в этом нет необходимости, почему мы тратим время?»

В голове Кира всплыло воспоминание о видении на Катарисе: вонь варпа, влажное тепло его крови. Воспоминание было таким же свежим и чувствительным, как незажившая рана. Он был гаруспиком, обученным в традициях своего ордена как толкователь видений и знаков. Для оракула не существовало слепой удачи. Принятие сигнала и его видение были связаны. Он не сомневался, что в это место его привела судьба.

— Да, — сказал Кир. — Подготовь отряд. Здесь есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Стыковочный отсек гудел. За его противовзрывными дверями «Эфон» пристыковался к бронированному доку Клароса со звуком, похожим на звон железного колокола.

Перед дверьми выстроились Белые Консулы, их доспехи сверкали в свете, наполнившем стыковочный отсек. Во главе космодесантников стоял Кир, психосиловой меч был опущен, без его желания психоактивное ядро безмолвствовало. С наплечников и наголенников свисали свитки, а с торса до самой палубы ниспадал белый табард. Из уважения к событию шлем псайкера висел на поясе, и окруженное воротником из кристаллических узлов бледное лицо было неприкрыто.

Фобос и его терминаторы стояли на шаг позади Кира, за ними — опустошители Валериана вместе с авангардным и тактическим отделениями Гальбы и Ветранио соответственно. Численность отделений не соответствовала предписаниям Кодекса. Но они все же были боевым отрядом Адептус Астартес, достаточно крупным, чтобы побеждать армии.