|
И вот теперь на фоне звездного неба вырисовывалось громадное черное здание. Стены с башнями, полуразрушенные зубцы. Сначала юноше показалось, будто крепость воздвигнута на утесе, на вершине могучего отрога Лунных гор, но потом он заметил, что в крепостную стену превращена сама скала, щербатые камни — это остатки древних укреплений, а бесчисленные башенки и минареты так обветшали, что невозможно различить, где кончается скала и начинается каменная кладка. Крепость казалась черной, но блики лунного света, игравшие на истертых камнях, заставляли их сверкать.
Пока они всматривались, небо начало бледнеть. Далеко позади, в тысячах лиг, в тысячах жизней отсюда, над Островом и над Портом, над морем и над Городом Мертвых, всходило солнце. — Да там полно людей! — ахнул Сетис. — Это не люди. Какие-то мелкие твари. Собрались вместе. — Орфет прикрыл глаза рукой от запыленного ветра. — Их там тысячи. Алексос кивнул. — Птицы, — коротко пояснил он.
* * * Вокруг сцены вспыхнули фонари, факелы. Их свет прогнал скорпионов обратно в темноту, а кошек — в дома. Но люди вели себя по-другому: они тянулись к свету, собирались вокруг огней, переговаривались, плакали, снова и снова вспоминали явление таинственного гостя, обсуждали его слова. Как будто, подумалось Мирани, они смотрели какой-то причудливый театральный спектакль. А может, так оно и было. Аргелин ушел в тень, телохранители сомкнулись вокруг него; он бросил на Гермию один-единственный встревоженный взгляд, но она на него не ответила. Ушла, не перемолвившись ни с кем ни словечком, юркнула к себе в паланкин и захлопнула дверцу прямо перед лицом Криссы, которая хотела сесть вместе с ней. Остальные Девятеро озадаченно переглядывались. Мирани сняла маску и откинула волосы с лица. Подошла к Телии, взяла ее за руку. — Ты меня узнаешь? — Ты та самая девушка. Подруга Сетиса. — Меня зовут Мирани. — Ты ему нравишься. — Телия смотрела, как к ней вниз по ступенькам со всех ног бежит отец. Он крепко обнял девочку, поднял глаза — его лицо постарело на много лет. Но сказал он только: — Куда нам теперь идти? Мирани задумалась. — В Город. По пропуску Сетиса. Найдите там уборщицу по имени Патти и скажите, что вас послала я. Она отведет вас к Креону. Оставайтесь у него. — Альбинос? — Он… не простой человек. Он будет знать, что вы идете. Старик оглянулся на нетерпеливо переминающихся солдат. — А ты? — От меня больше пользы здесь. Поторопись! Он кивнул и, подхватив девочку, поспешно ушел. Но у подножия лестницы обернулся. — Мне никогда тебя не отблагодарить. Он пришел только из-за тебя. Она так устала, что едва нашла в себе силы ответить ему. Потом, когда он скрылся, из Порта донесся страшный грохот, громкие голоса, какие-то звуки, которых она никогда раньше не слышала. Лязгнула бронза, крики перешли в хриплый, страшный рев. В то же мгновение в нее вцепился сотник. — Госпожа! Скорее! Он втолкнул ее в паланкин, она почувствовала, как рабы подхватили его и пустились бегом. — Что случилось? В чем дело? В паланкине уже сидела Ретия. Она откинула занавески, и ее лицо озарилось. По щекам плясали красные отблески пламени, в глазах пылала радость. — Джамиль нападает, — прошептала она.
Седьмой дар Голубое яйцо
He думайте, что боги очень сильные. Мы слабее, чем вы. Как легко о нас забывают! Вера в нас хрупка; мы получаем ее только от вас, а вы — существа легкомысленные. |
