— Красться на цыпочках тоже уже нет смысла, Архон, ты цел?

— Орфет, мне здесь не нравится.

— Мне тоже, дружище.

— Здесь живут всякие твари. Птицы, например. Полные ярости.

Орфет обнял его громадной ручищей. Мальчик поднял глаза, его перепачканное лицо было очень серьезно.

— Я люблю тебя, Орфет, — неожиданно сказал он.

— И я тебя люблю, дружище. Когда вернемся, я сочиню тебе такие песни, каких ты за всю свою тысячу жизней не слыхивал. А теперь пойдем отсюда. Нечего тут мешкать.

Лестница была широкая. На первой площадке обнаружилось множество разбитых дверей, ведущих в комнаты. Почти все они были пусты, сквозь проломы в крышах впархивали и улетали птицы. Путники прошли по длинному коридору, где ветер колыхал обрывки занавесей, некогда бывших красными. Весь дворец был безмолвен и пуст, только издалека доносились пронзительные крики скворцов и попугаев.

Вдруг Алексос остановился и крепко стиснул руку Орфета

— Я слышу голоса, — прошептал он.

* * *

Паланкин раскачивался. Мирани изо всех сил вцепилась в подлокотники.

— Они нас уронят! — охнула она.

Носильщики доставили девушек к воротам Города. Стражники хрипло окрикнули их, паланкин рывком опустился. Через мгновение Ретия выскочила.

— Откройте ворота!

— Госпожа, вы с ума сошли!

— Откройте! Девятеро должны вернуться на Остров.

Начальник стражи беспомощно огляделся.

— На Порт напали!

— Тем более мы не должны здесь оставаться. — Ретия в ярости наступала на него. — Вы что, хотите быть в ответе за нашу смерть? — Он заколебался, и она усилила натиск. Мирани заметила на ее губах ликующую усмешку.

— Откройте, — тихо приказал начальник стражи. Стражники подскочили к громадным деревянным засовам. Не дожидаясь паланкина, Ретия проскользнула в едва приоткрывшуюся щель, и Мирани выбежала за ней. В пустыне было жарко и тихо. Из-за спины, от гавани, доносился лязг мечей. Мирани подумалось, что, наверное, захватчики высадились на берег, а стены пали. Она бросилась догонять Ретию. Вдалеке среди безжизненной пустыни высились темные стены Города Мертвых, громадные статуи Архонов в лучах послеполуденного солнца казались золотистыми. Опустив голову, пробежал шакал, потом остановился и оглянулся на девушек.

На бегу Мирани думала: «Где ты, Сетис?» А проходя мимо дворцовых садов Архона, вспомнила обо всех обитающих там животных, о комнате-джунглях, полной обезьян и подарков. «И где ты, о Ярчайший?»

На этот раз ответа не было.

Ретия остановилась, обернулась. Оставшиеся позади ворота опять открылись. Оттуда выпорхнули несколько фигурок в легких платьях. Они шли по песчаной дороге с достоинством, высоко подняв головы. Мирани остановилась, пережидая колотье в боку, и сказала:

— Это Гермия.

Ретия нахмурилась.

— Я думала, у нее не хватит храбрости.

— Не надо ее недооценивать.

Гласительница стремительно шагала к ним. Она была бледна, длинный нос заострился, глаза сердито сверкали из-под идеально подведенных бровей. Несмотря на жару, волосы аккуратно хранили сложную завитую прическу. Но что-то в ней изменилось. Гермия дрожит от страха, поняла Мирани. Ее защитная броня, как и оборона Порта, сломлена.

Однако она все-таки подошла к Ретии.

— Виночерпица! Вместе с Носительницей следуй за мной.

Ретия холодно ответила:

— Не думала, что ты придешь. После того, что он тебе сказал.

Гласительница подошла ближе. Две девушки одинакового роста с холодной злостью смотрели друг другу в глаза.