– И именно поэтому однажды чернь не выдержала и взбунтовалась! – Элиза взволнованно прошла к чайному столику и залпом осушила взятый с подноса стакан воды. – О, дядя, как все это ужасно! Но назад уже ничего не вернешь. Ты можешь сделать лишь одно. – Она твердо посмотрела виконту в глаза. – Обещай, что ничего не предпримешь, чтобы помешать мне вызволить майора Лаваля из английской тюрьмы.

– Дорогая, нет! Это невозможно, ты рискуешь погубить свою репутацию! Ты даже не представляешь, что будет, если об этом узнают в нашем эмигрантском кругу. Тебя все осудят.

– Ну и пусть, я этого не боюсь! – Элиза подошла к дядюшке и, вздохнув, почти беззвучно проговорила: – Мы просто обязаны помочь Арману, потому что Жанна Лаваль умерла вскоре после нашего бегства из Парижа.

Глухо застонав, де Марни опустился в кресло и закрыл ладонью глаза.

– Хорошо, – устало согласился он. – Поступай, как знаешь, и давай постараемся забыть об этой тяжелой истории. В любом случае, у меня сейчас появились более важные заботы, чем судьба этого сумасшедшего. Я собираюсь жениться на вдове маркиза Роквудского, богатенькой сорокалетней толстушке, которая давно сходит по мне с ума. И если бы ты не была так увлечена своими переживаниями за Лаваля, еще три дня назад обнаружила бы объявление о помолвке в «Таймс».

Поднявшись, виконт тронул племянницу за плечи и с чуть натянутой усмешкой проговорил:

– Что ж, пусть на этот раз победа останется за тобой, упрямая девчонка. Признаться, я и подумать не мог, что у тебя окажется такой несгибаемый характер. Хотя стоит ли удивляться? Ведь именно таким был мой покойный брат.

Коснувшись губами щеки девушки, де Марни так поспешно покинул комнату, словно стремился убежать от собственных грустных дум. Но Элизе уже было некогда осмысливать их разговор. В комнату влетела взволнованная Каролина, в руках которой было письмо, написанное на розовой душистой бумаге с золотистым гербом.

– Ответ Сазерленда! – вскричала Элиза, выхватывая записку. – Завтра, в девять часов вечера, в его дворце. Ах, Каро! – Она в смятении взглянула на подругу. – Ведь у меня даже нет подходящего платья для такого важного визита!

Более или менее подходящий наряд все же был найден – перебрав все платья из скромного гардероба мадемуазель де Моленкур, Элиза остановила свой, выбор на молочно-белом одеянии с бирюзовым шелковым пояском. Это платье считалось парадным и имело длинный шлейф. Спереди его украшала вышивка в серебристых и бирюзовых тонах, поднимающаяся узким треугольником от подола к талии. Горничная Каролины уложила волосы Элизы в пышную прическу, украсив ее такой же лентой, как и пояс. Так как своих драгоценностей у Элизы не имелось, не считая подарка Сазерленда, Каролина одолжила ей золотую цепочку с жемчужным кулоном и маленькие жемчужные сережки.

Вспомнив пожелание герцога увидеть ее на первом свидании в подаренном им наряде, Элиза задумчиво усмехнулась. Вряд ли сегодняшний визит можно рассматривать как любовное свидание. Еще неизвестно, как поведет себя гордый вельможа, узнав, что она собирается просить спасти жизнь его сопернику.

– Все, Каро, пора ехать, – озабоченно проговорила она, поглядывая на часы. – Вряд ли герцогу понравится, если я заставлю себя ждать. При других обстоятельствах, возможно, и следовало бы заставить его немного поволноваться, но только не теперь.

– Интересно, догадывается ли он о цели твоего визита? – заволновалась мадемуазель де Моленкур.

Элиза безразлично пожала плечами.

– Не имеет значения. Так или иначе, он об этом все равно узнает.

Обнявшись на прощание с подругой, Элиза перекинула через левую руку пышный шлейф и направилась к ожидающему ее наемному экипажу.