— Я пойду к ним. А ты лежи, набирайся сил. К вечеру всем нам предстоит вернуться в казармы.

— Должен же я ребятам хоть спасибо сказать, — простонал Токе, придавленный к матрасу Каевой ладонью, — за помощь.

— Я им передам. А ты, как отдохнешь, сам скажешь, — завершив этими словами дискуссию, Аджакти уцепил с тарелки последнюю колбаску, запихнул ее в рот и выскользнул из комнаты. Токе не услышал скрипа закрывающейся двери — он уже спал.

Кай не сразу обнаружил «семерку» в дымном, битком набитом зале. За время его отсутствия у коптящего очага успел появиться довольно потасканный менестрель. Он лениво бренчал на столь же потасканной лютне, то и дело отпивая из огромной кружки, стоявшей на полу у его ног. Барда, очевидно, не смущало, что развалившийся тут же черный свинтус тоже регулярно совал в посудину волосатое рыло.

Разыскиваемая Аджакти компания обосновалась за столиком в самом дальнем от очага углу, выбранном, как потом выяснилось, во спасение музыкальных ушей Аркона. Судя по оживленной жестикуляции, «семерка» вовсю обсуждала события на Торговой площади. Кай бесцеремонно плюхнулся на свободный стул и запустил руку в занимавшее центр стола огромное блюдо с чем-то дымящимся и мясным.

— Наконец-то, — выразил всеобщее облегчение Вишня.

— А где Горец? — тут же набросилась на вновь прибывшего Лилия. Ее платье было разорвано на груди и наспех сколото изумрудной брошью, выгодно подчеркивающей цвет глаз.

— В номере.

— Ясно, в номере. Это нам уже Шани сказала, или как там ее, — заметил Аркон. — Но что он там делает?!

— Спит, — Кай задумчиво вертел в руке выловленный из блюда предмет, напоминавший бледный безволосый отросток чего-то, сочащегося жиром и тошнотворным зловонием. «Может, штуковина гораздо лучше на вкус, чем на вид и запах?» — Кстати, парень просил поблагодарить вас всех за помощь. Она пришлась очень вовремя.

— Да это Вишня забил тревогу, ему спасибо… — начал было Аркон, но Лилия не дала ему договорить:

— Спит?! — Рыжая навалилась грудью на стол. Зеленые глаза сверкали ярче броши, с трудом удерживавшей содержимое корсажа. — За ним полгорода охотится, не включая экипажа гайенского корабля в почти полном составе, а он — спит?!

Кай на пробу укусил подозрительный «отросток» и скривился:

— Что это за гадость?

— Свиные хвостики, церруканский деликатес, — расплылся в довольной улыбке Папаша, борода которого была уже измазана жиром до ушей.

— Я знал, что церруканцы — извращенцы, но не подозревал, насколько все запущено, — вздохнул Аджакти, потихоньку роняя надкушенный хвостик под стол.

— Гы! — оскалился Папаша, радостно хрустя косточками хвостикова собрата.

Но Лилия не собиралась менять тему:

— Четверо гайенов изрублены в фарш прямо на Торговой площади! Это твоя работа или его?

«Где-то я это уже слышал сегодня», — подумал Кай, а вслух ответил:

— Его.

Ребята многозначительно переглянулись. Кай поднял руку, чтобы махнуть Шани: новая порция колбасок сейчас очень бы не помешала. Но Лилия решительно прихлопнула его ладонь своей:

— Может, хватит жрать?! А бойня в переулке Правосудия — это тоже его рук дело?

— В каком-каком переулке?

— Том самом, где, говорят, стены до окон забрызганы кровищей и мозгами, — меланхолично пояснил Тач.

— А-а, вы о том переулке.