Глаза принцессы ломило от мрака. Казалось, зрачки расширились до предела в попытке уловить хотя бы толику света, которого не было. Она подняла совершенно невидимую руку и потерла веки. Напрасно. В темноте теперь плыли зеленые и оранжевые круги. «Ничего, если я сосчитала правильно, за следующим поворотом спуск кончится».

— Ибо написано: «Погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну». Девятнадцать.

Босые ступни Аниры ощутили неровность пола, и сердце сделало радостное сальто в груди. «Я не ошиблась! Вот и Коридор Безумца! Необработанный камень наверняка изрежет ноги до крови, но это лучше, чем сбиться с пути». Принцесса закусила губу, продолжая считать шаги и проглатывая непрошеные проклятия вместе со слезами, — Иш-таб погубит любого, кто осквернит ее храм недостойным словом или знаком слабости. А это отнюдь не входило в намерения неофитки — ведь Анира пришла сюда, чтобы завершить обряд посвящения и записать свою судьбу в священной книге богини.

Наконец пол коридора снова выровнялся и пошел вверх. «Зал Истины в Тени!» Принцесса была уверена, что ноги оставляют кровавые следы на невидимых во мраке плитах. Не обращая внимания на жгучую боль в ступнях, Анира набрала полную грудь воздуха:

— Господь открыл мне, что изрекают души при восхождении на небеса, и что каждая из них должна ответить высшим силам: я себя познала, и собрала свое отовсюду, и Мировому Началу не породила детей, но корни его вырывала, и собирала разрозненные члены, и знаю ныне, кто ты, ибо сама принадлежу к Высшим.

Тьма дрогнула, и утробный грохот прокатился по залу Истины в Тени. Гранитная плита, закрывавшая проход в камеру царицы, откатилась в сторону. Анира зажмурилась. Слабый свет резанул привыкшие к темноте зрачки, как тысячи солнц. Все еще с закрытыми глазами принцесса ступила через порог.

Распущенные волосы подхватил ветер — воздух устремился из огромного чертога в проход за спиной неофитки. Полупрозрачный подол взлетел, заскользил по ногам. Анира не пыталась его удержать. Она открыла глаза, стараясь не щуриться. Пол перед пальцами ног кончился. Дальше была только сияющая водная поверхность, бросающая блики на стены залы. Бассейн, по преданию наполненный слезами Иш-таб и бездонный, простирался ровно на двадцать три шага. По ту сторону виднелись мраморные ступени и полукруглая площадка, на которой стояли, поджидая, четыре задрапированные в черное фигуры. Верховный жрец Нау-аку Ашрот, жрица Иш-таб Зостриана и их двойники. За спинами иерофантов виднелась статуя богини, укрытая покрывалом, полным звезд.

Аниру пробрал озноб. Прозрачная белая ткань скорее обнажала, чем скрывала ее тело. Левая грудь со знаком богини была открыта, символизируя чистоту сердца неофитки. Соски от холода заострились, как наконечники стрел, правый вот-вот прорвет тонкий шифон. «Ашрот и Безымянный. Смотрят ли они сейчас на меня как мужчины или как боги? Хотят ли меня?» — горячая мысль скользнула по поверхности сознания и испарилась.

Девушка снова глубоко вздохнула и занесла одну стопу над водной гладью.

— …есть у них твердь, соответственно зону — небу, — Анира ступила на сияющую голубую поверхность. Она подалась под босой ногой, подошву мягко защекотало и будто толкнуло снизу — неофитка нашла опору. Она ступила на воду второй ногой, продолжая цитировать Книгу Сущих: — Имена были даны им согласно славе, которая принадлежит небу, дабы сокрушить силы. В именах же, которые были даны им их Прародителем, была сила.