«Хрясь!» Ладонь Айдена ударила его наотмашь, тыльной стороной. Найд пошатнулся, но устоял, прижимая руку к разбитым губам.

— Ты… ты… — Молодой ленлорд побелел, его трясло. — Хоть и заговорил, а все брешешь, как пес! Лучше б так навсегда немым и остался!

Теперь у Найда вся кровь отлила от лица. Будто в тумане, он увидел Камиллину рыжую голову, свесившуюся вниз с чердака. Девчонка ехидно улыбалась, в кудрях застрял голубиный пух. Развернувшись на месте, парень бросился к потайному лазу, едва не выломав доску, закрывавшую дыру.

— Найд! Погоди, Найд!

Кажется, Айден кричал еще что-то вслед, но он уже мчался через дождь, не разбирая дороги.

Мастер Ар поднял лицо к небу, подставляя горячий лоб под хлещущие струи. Его шатало. Он не заметил, как блуждание в спирали подточило силы. Не заметил, когда начался дождь. Маг стоял в вуали последнего витка, ведущего прямо к центру проклятия. Пепельные фигуры вокруг размокли — маны не любили воду. Полупрозрачная плоть текла серыми разводами, как воск с долго горевших свечей. Но сами разделенные сущности никуда не текли — они просто становились невидимыми. Эликсир все еще держал их на расстоянии, но как только маны обнаружат чужака… В планы Ара меньше всего входило сражение с оголодавшими по плоти невидимками.

Маг собрался и снова начал инкантации:

— Óss er flæstra færða mtjri…

Найд бежал через лес, мокрые ветви щедро раздавали ему пощечины. За дело. Сапоги скользили по опавшей листве, проваливались в грязь, несколько раз он падал. Дома влетит за брошенную работу, но это тоже за дело. «Ну что я наделал? Теперь Айден наверняка сидит и утешает несчастную Камиллу, и чем эти утешения закончатся… Надо что-то придумать!»

Но мысли скакали неуправляемо, как ноги через корни, лужи и ямы, увлекая его темными звериными тропами туда, где он так давно не был. А слова Айдена звучали в голове, снова и снова, подстегивая, преследуя, как спущенная загонщиком свора: «…все брешешь, как пес! Лучше б ты так навсегда немым и остался!»

Постепенно Найд замедлил шаг, пытаясь определить, куда занесли его ноги. Это не очень получалось — вокруг были только дождь и мокрый, густой подлесок, тыкающий в бока острыми ветками и уже разодравший штаны на бедре. То ли в этой части леса он оказался впервые, то ли не мог узнать ее из-за полумглы и льющейся отовсюду воды. Найд начал продираться в направлении, в котором, он надеялся, находилась Горлица.

— Сидеть!

— По-собачьи сидеть!

Найд остановился как вкопанный. Несколько мгновений он стоял неподвижно, слизывая языком бегущую в рот дождевую воду, слушая разговор ливня с лесом. Наконец он развернулся и зашагал в противоположную деревне сторону, в направлении болот.

По болоту идти тяжело. Вода поднялась и стояла по колено, отмечавшие тропу вешки почти не видны за стеной дождя. Найд ступал медленно, осторожно, прощупывая длинной корягой дно.

— Ешь. Я сейчас уйду, но вернусь позже, заберу миску.

— Ива. А тебя?

Под кронами густых елей было темно, как ночью. Зеленые сумерки на поляне стали просто сумерками. Дождь проникал сюда скупыми, хвоей пахнущими каплями. Домик Найрэ превратился в черное пятно с белой кляксой по центру. Коза Марта топталась у двери и жалобно блеяла. Возможно, в непогоду старуха пускала ее внутрь. На этот раз дверь оставалась закрытой.