— Почему ты ничего не сказал?!

— О чем? — В тени капюшона приподнялась белая бровь.

— Ты меня правда за дурака держишь?! — начал заводиться Горец. — О побеге, о чем же еще! Ты ведь не воздухом подышать сюда взобрался?

— А что, если подышать?

— Ага, держи карман шире! Как тебе удалось отпереть дверь? Ты задумал спуститься со стены? Почему один? И если у тебя нет веревки, то как, во имя Ягуара…

Кай жестом прервал поток вопросов и печально покачал головой:

— Дверь была не заперта, Токе.

— Что?!

— Дверь была не заперта, — мягко повторил Кай.

— Не может быть! Не поверю, что Зейд мог забыть…

— Он и не забывал.

Токе быстро соображал. Он знал, что в крыле ветеранов большинство дверей не закрывали на ключ. Многим гладиаторам разрешался выход в город, а некоторые имели семьи за пределами казармы. Но Горца с Аджакти перевели в ветераны совсем недавно, так что дверь их каморки и клетушки других новоселов продолжали запирать на ночь. Так было, во всяком случае, сразу после переселения. Сколько же времени прошло с тех пор? В казармах оно измерялось играми, дни между которыми, заполненные выматывающими тренировками, тянулись однообразной чередой. Аджакти успел поучаствовать в пяти поединках, сам Токе — в трех. По спине прошел холодок. Неужели минуло уже два месяца?! А по церруканскому календарю, где месяц состоял всего из двадцати дней, даже больше? Когда он в последний раз слышал поворот ключа в замочной скважине, прежде чем провалиться в сон? Когда он в первый раз забыл прислушаться?

— Когда нас перестали запирать? — спросил Токе упавшим голосом.

Кай пожал плечами:

— Где-то неделю назад.

— Неделю?! И ты молчал?! — Токе просто не мог поверить своим ушам.

— А что бы это изменило?

Горец задохнулся от возмущения:

— Все! Может, Скавр и считает, что мы теперь у него на коротком поводке и кусаемся только по приказу, но уговор «семерки» никто не отменял! Помнишь: валим отсюда при первой же возможности? Целую неделю! Четыре дня назад были игры, кто-то мог с них не вернуться. Стражу холод загнал в караулку. Мы могли бы собрать остальных, спуститься со стены, нас хватились бы только утром!

— Тебе не терпится внести вклад в развитие инженерной мысли Церрукана?

Токе моргнул, не уловив связи, но тут же сообразил, что Кай имеет в виду судьбу беглого гладиатора из Лунной школы. Его история еще недавно была у всех на устах. Новобранец заколол одного из стражей его собственным мечом и укрылся в городе у своей семьи. Кто-то из соседей выдал раба, польстившись на вознаграждение, и беднягу использовали на очередных играх, чтобы прилюдно опробовать новую пыточную машину. Говорили, сам наследный принц Омеркан в тот день удостоил арену своим присутствием.

— Тот парень был просто глупцом и неудачником, — буркнул Горец сердитым шепотом. — К тому же — одиночкой. Нас семеро, и в этом наша сила. Мы не будем прятаться в проклятом городе по углам, как крысы. Аркон знает путь через пустыню, он провел бы нас…

— Токе, — прервал его Кай, — последний караван покинул Церрукан четырнадцать дней назад.

— Мы не нуждаемся в караване! Нам бы только раздобыть приличных лошадей… — Горец осекся. До него дошел смысл слов товарища. — Ты сказал «последний»?

Кай вздохнул и снова обратил взгляд на раскинувшийся под ними лунный город.

— Холодные Пески непроходимы с ноября по февраль.