— Ты же знаешь, — улыбка больно растянула стянутые судорогой страха губы, — как полны яда слова святош. Что же говорить обо всем прочем, сочащемся с их раздвоенных языков?

Омеркан присоединился к смеху принцессы, но в его темных, увеличенных краской глазах по-прежнему была смерть.

— Моя дорогая сестра предпочитает, верно, сильные языки рабов? Вроде того героя, что обезглавил Быка?

Анира поняла, что шпионы брата донесли о ее посещении Танцующей школы, но этому визиту легко найти невинное объяснение — многие ходили посмотреть на упражнения бойцов перед тем, как сделать последние ставки. Она обиженно надула губы:

— Полутролль разочаровал меня. Я видела, как Фламма сровнял его с песком на тренировке. Я поставила на Быка и потеряла пятьдесят циркониев! К тому же, — добавила Анира, смиренно складывая руки на коленях, — ты ведь знаешь, я провожу все ночи у постели отца. Беспокойство за его здоровье отняло у меня желание. Мое лоно так давно не знало мужчины, что стало узко, как у девственницы.

Тонкое породистое лицо Омеркана скривилось в усмешке, обнажившей острые зубы:

— Вот как? А Джамал утверждал, что там гулял сквозняк, даже когда он насаживал тебя по самые яйца.

Анира почувствовала, как кровь отхлынула от щек и собралась в сердце, готовом, казалось, вот-вот лопнуть. Она начинала понимать, почему долгожданный гонец так и не явился. Неужели влюбленный и преданный, как собака, комит мог предать ее? Удовлетворенный реакцией сестры, принц вальяжно откинулся в кресле и махнул рукой на арену:

— Обрати внимание на следующий бой, сестра. Помнишь, в программе был заявлен пустынный тролль? Свирепая тварюга, доложу тебе. Видела бы ты толщину цепей, в которых его держали.

Громовой рык, донесшийся из-под трибун, заставил принцессу вздрогнуть.

— Так вот, я посчитал, что слава победы над чудовищем не достойна простого раба.

— Кого же… она достойна? — помертвевшими губами выговорила Анира.

Взвыли трубы глашатаев, завопили, как одержимые, зрители, по лицу принца расползлась плотоядная улыбка.

— Доблестный комит Джамал, — ответил за Омеркана надрывавшийся в рог глашатай, — командир церруканских всадников, ведущий свой род от легендарного Мустлабада, выйдет сегодня на арену, бросив вызов монстру, наводящему…

Не в силах оторвать взгляда от ладной, до боли знакомой фигуры воина, облаченного в богатые доспехи, Анира произнесла, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме вежливого удивления:

— Джамал?! Но ведь в программе значилось, что против тролля будет сражаться Фламма!

— А он и будет, — кивнул Омеркан, жмурясь, как сытый кот. — После того, как моя зверушка выпустит кишки твоему ручному комиту.

Громоподобный рык сотряс горячий воздух над ареной. Женщины завизжали, кто-то притворно упал в обморок, сотни мужских глоток отозвались эхом восторженных воплей. Пустынный тролль, мабук, вырвался в амфитеатр прежде, чем решетка зверинца полностью открылась. Глубокие, рваные борозды остались в песке там, где ударили мощные лапы, бросая огромное чешуйчатое тело вперед. Анира задохнулась от вида чистой животной ярости, горевшей в желтых глазах под кожистыми веками, — ярости, направленной на казавшуюся хрупкой по сравнению с монстром человеческую фигурку, закованную в блестящую сталь.

— Это ты послал Джамала на смерть, — Анира не спрашивала, а обвиняла. Маски сброшены, незачем больше играть. Так или иначе, с гибелью комита все будет потеряно. Молодой воин вскинул украшенный рубинами меч, вызвав бурю экстатических воплей с трибун. Командир всадников пользовался популярностью как у армейских, так и в народе.