|
Большую серую коробку, расположенную рядом с монитором она никак не воспринимала. – Как ты поймешь, что он… ну если он уже? – спросил Кирсан. Андрей отвернул ворот свитера и достал тонкую пластину, подвешенную на цепочку. Со стороны она была похожа на прозрачную пластиковую визитку, но если посмотреть на просвет, в ней можно было заметить множество еле заметных линий, сплетавшихся в сложный лабиринт. – Я смотрю, у тебя тоже есть предмет, – улыбнулся Кирсан. – Это ключ. Андрей подошел вплотную к панели и вставил ключ в тонкую узкую щель. Панель замигала микроскопическими лампочками, издала три протяжных писка и погасла. – Теперь тихо. Не произноси не звука. Он должен опознать мой голос. Прошло еще три секунды, и панель проснулась. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, – громко и отчетливо проговорил Андрей. Лампочки замигали, перерабатывая информацию, после чего панель перезагрузилась. – Хреново… – тихо сам себе сказал Андрей. Когда лампочки снова замигали, Андрей повторил попытку «опознания». И снова перезагрузка. – Не узнает? Андрей помотал головой. – Попробуй еще! – Если он меня снова не опознает, включится сигнализация и нас заблокирует. – Он ведь не работает. – Он не хочет работать. – Фрам больше никого не слушается? – Фрам больше не слушается меня, – разочарованно сказал Андрей, вынимая ключ. – А кого он теперь слушается, мы, видимо, скоро узнаем. Они распрощались с Кирсаном там же, где и встретились. Договорились не болтать и разошлись каждый в свою сторону. Андрей испытывал обиду. Глупо признаваться, но потеря контакта с искусственным интеллектом воспринималась, как предательство. Конечно же, Фрам был не виноват, или, судя по его голосу, не виновата – Андрей грустно усмехнулся про себя, может быть именно в этом кроется причина обиды? Очередное женское коварство? Ее украли и теперь она больше не принадлежала ему. С неработающей системой взаимосвязи она была бесполезна. Она может болтать, но не может выполнять приказы. Вся разница была только в том, что теперь она будет болтать не с ним. Правда пока она вообще никак не проявляла себя. Она просто пропала без вести… как и его безумная жена. Попрощавшись с Кирсаном, Андрей снова вернулся в узел связи. Теперь ему предстояло сделать кое что не предназначенное для чужих глаз. Он вручную заблокировал дверь, подошел к той же самой панели с лампочками, снял с шеи ключ и вставил его в щель. – Двадцать ноль два две тысячи двадцать двенадцать – произнес он туда, где на панели находились микрофоны. С легким жужжанием из панели выехала пластина, подсвеченная красным лучом. Андрей приложил большой палец правой руки. Луч быстро скользнул по подушечке пальца и пластина убралась обратно. На мониторе, расположенном за его спиной, дрогнуло изображение и появилось маленькое черное окошко с текстом. Несколько абзацев из малоизвестного произведения с пропущенными предложениями. Эти тексты Андрей заучивал наизусть сам и под гипнозом, он знал их на зубок – разбуди среди ночи и он безошибочно повторит. Много много страниц выученного текста, подобранного индивидуально под определенного клиента. Назови кому нибудь эти книги или их авторов – человек нахмурит лоб, силясь вспомнить, и, в конце концов, лишь разведет руками. Этих авторов никто не знал и книги эти давно пылились на книжных складах или были отправлены в переработку. Это и был код. Код, который не подберешь в уме, не подберешь при помощи устройств, не просчитаешь… Код, который хранился только в голове Андрея. Тексты были не самые сложные и самые разные. Сказки, детективы, рассказы о животных и даже пошлые любовные романы. |
