|
– Зачем сбегать Марго? – Придет время – узнаешь… Андрей почувствовал удушье и приложил руку к груди. – Что, поплохело? – То есть, про Алферову ты говорить отказываешься? – Я хотел предупредить ее об опасности. – О какой опасности? – О тебе. Видел, как ты начал крутиться вокруг нее и не хотел, чтобы она стала еще одной жертвой… – Бунин, ты же псих… – Верни мне спрута. – Об этом не может быть и речи. – Тогда убийства продолжатся. Гумилев замолчал, о чем то напряженно думая. – Почему я должен тебе верить? – Повторяю для тупых. У тебя на станции человек с мощнейшим оружием. Капитан убит и это только начало. У меня нет оружия, но я знаю, как его найти. Ты можешь высадить меня на землю, скормить медведям, сожрать сам – но это никак не изменит ситуацию. А теперь, если твои интеллектуальные способности не позволяют тебе самому сделать правильное логическое заключение, подсказка – единственный человек, который может хоть как то тебе помочь, это я. – Пять минут назад, ты отказывался мне помогать. Бунин лег на коробки и лениво потянулся. – Я передумал. Андрей вышел в коридор и закрыл дверь на ключ. Судя по всему, Бунин говорил правду и даже больше того, чем Гумилев рассчитывал услышать. Ясности этот разговор не внес, наоборот, вопросов стало больше, но тем не менее Андрей испытывал удовлетворение от проведенной беседы. Теперь оставалось каким то образом добыть спрута и уповать на то, что Бунин принесет хоть какую то пользу. В кармане завибрировал телефон. Андрей вытащил трубку и поднес ее к уху. – Ты где пропадаешь? – услышал он взволнованный голос Ковалева. – Нужно было поговорить кое с кем… А что случилось? – У нас тут снова убийство! Андрей остановился посреди коридора не в силах сделать шаг. – Кто? – Да эта долбанутая… – Какая долбанутая? – Ну, подруга писателя… – Жанна? – Она. – Где тело? – В каюте Журавлева… если это можно назвать телом. Капец, Андрей, я минут десять блевал, не мог голову вытащить из унитаза… В каюте Журавлева Синицына уже суетились ребята Свиридова. Сам генерал курил в коридоре, внимательно изучая ковер под ногами и ковыряя его носком острых ботинок. Свиридов никак не отреагировал на появление Андрея, да и остальные, надо сказать, особого интереса не проявили. – Иди сам… я это видеть не могу, – закрыв рот рукой, пробурчал Арсений.– пойду выпью, что нибудь… Капец… спать теперь неделю не буду… Андрей похлопал друга по плечу и заглянул в каюту писателя. То, что он увидел, вызвало в его голове одну единственную мысль – по сравнению с этим, убийство Алферовой можно было назвать гуманным. – Впечатлительный у вас мальчик… – услышал Андрей глухой голос Свиридова, – всю ванну изосрал, несчастный. – А вас это никак не впечатляет? – спросил Андрей. – Обыкновенное убийство, – выдохнул дым генерал. – Так уж и обыкновенное? – Не вижу никакой разницы в том, каким образом произошло умерщвление, – буднично возразил Свиридов. – Железные у вас нервы. Свиридов ничего не ответил. – А где сам этот… – «Сам этот» хорошенечко рехнулся… Все произошло у него на глазах. Теперь и Андрей почувствовал подступившую к горлу тошноту. На это невозможно было смотреть в конечном варианте, а уж представить себе, каково это наблюдать в процессе… – Разумеется, никого не заметил. |
