|
– Вернуть обратно Поздняку? Выкинуть за борт? – Давай по крайней мере обезопасим себя, – сказал калмык, наклоняясь и защелкивая наручники на запястьях чекиста. – Предлагаю уйти отсюда и обсудить создавшуюся ситуацию где нибудь в укромном месте. – Нужно найти Марго. Я решил последовать твоему совету и отправить Марусю и Марго на Большую Землю. Вызову с ледокола вертолет и… – Постой, – перебил его Илюмжинов. – Не спеши, Андрей. Во первых, вертолет по твоему вызову теперь может и не прилететь… – Это еще почему? – Как ты думаешь, осмелился бы Поздняк по собственной инициативе отдать приказ о твоем аресте? Да он десять раз в штаны наложил бы со страху! А это значит, твой арест санкционирован где то там! – Кирсан поднял палец к потолку. – Вот и думай теперь, прилетят за тобой спасатели или нет. – Ерунда, – уверенно сказал Гумилев. – Никто там – он повторил жест Илюмжинова – не станет меня сдавать. В крайнем случае, спасателей можешь вызвать ты. Мне главное, чтобы улетели Маруся и Марго. Кирсан опустил глаза. – А вот теперь, Андрей, возражение номер два. Мне удалось соединить силу Единорога и Спрута… – Ты узнал, у кого Конек? – Не торопись. Я по прежнему не могу понять, что за предметы находятся у тех или иных людей. Я вижу только тех, кому они принадлежат. Таких на станции трое – не считая, разумеется, меня. – Ну не томи же! Кого ты увидел? – Во первых, Свиридова, – ответил Илюмжинов. – У генерала какой то очень мощный предмет, он сияет, словно маленькое солнце. Когда я пытаюсь разглядеть его, мне кажется, что я слепну. – Кто остальные? – Ты удивишься, – Кирсан будто специально тянул время. – Второй предмет, мало уступающий по мощи артефакту генерала, находится у охранника Михаила Беленина. – У охранника? – Да. Такой высокий татарин, его, кажется, зовут Рашид. – Странно, он не производит впечатления человека, способного пользоваться такими вещами. – Я же говорил, ты удивишься. И, наконец, третий владелец предмета… Илюмжинов замялся. Андрей почувствовал, как учащенно забилось сердце. – Андрей, это Марго. Гумилев заскрипел зубами. – Этого не может быть, Кирсан! У Марго нет никакого предмета! – Тогда его нет и у Рашида, и у Свиридова, и все, что показывает мне Спрут – пустышка и обман. – Может, и так! Кто поручится, что ты научился различать послания Спрута? Илюмжинов усмехнулся. – Есть тут один человек. Если хочешь, можем провести очную ставку… Техническое помещение, в котором был заперт Бунин, никто не охранял. У Свиридова на станции, видимо, было не так уж много людей. Андрей приложил к сенсорной панели замка свой электронный ключ. Дверь отворилась. Профессор лежал на импровизированном ложе из разорванных картонных коробок, повернувшись лицом к стене. Голова его была повязана какой то тряпкой, на которой были явственно видны следы засохшей крови. – Степан, – позвал Гумилев. – Просыпайся, надо поговорить! – Опять о Еве? – спросил Бунин, садясь на своей картонной кровати. – И снова нужно будет выйти в коридор, где твои друзья чекисты еще раз разобьют мне голову рукояткой пистолета? Нет, благодарю покорно, я в эти игры больше не играю. Андрей прошел в комнату и, не дожидаясь приглашения, сел на одну из уцелевших коробок. Илюмжинов вошел следом, аккуратно прикрыв за собой дверь, и остался стоять, прислонившись к косяку. – Я понимаю тебя, Степан, – Гумилеву было неприятно смотреть на тряпку с бурыми пятнами, которой профессор кое как обмотал свою голову, – но ты сам спровоцировал эту ситуацию. |
