Вот он, недостающий элемент в списке допрашивающих, поняла Таня. Видимо, он навёл на Долгова такого страха, что тот даже наедине с нею не согласился назвать его имя.

Впрочем, нельзя было сразу отдаваться во власть новой версии. Кто знает, а не специально ли всё это подстроено, чтобы увлечь её, направить по ложному пути, прочь от истинной разгадки. В то же время существовала немалая вероятность, что именно этот назойливый, но осторожный незнакомец является единственным виновным случившейся трагедии.

Когда Игорь закончил «чтение наизусть», Таня спросила:

– Как насчёт времени, непосредственно предшествовавшего инциденту. Что вы делали в тот момент, когда вас вызвали в рубку по тревоге?

Густо покраснев, Игорь пробормотал что‑то неразборчивое.

– Повторите, пожалуйста. И будьте любезны говорить ясно и чётко – идёт запись.

– Я… я был… не один, – не громко, но вполне отчётливо произнёс Игорь.

«Ангел» мигнул зелёным светом: лейтенант не врал.

– Назовите её. – У Тани не мелькнуло ни тени сомнения в том, что это была «она». Игорь протестующе поднял руки:

– Она здесь совершенно ни при чём. К трагедии она не имеет ни малейшего отношения.

Таня молча смотрела на него. Словно сломавшись под её взглядом, Игорь вздохнул и сказал:

– Я был с Катей Поповой, младшей шифровалыцицей шифровального отдела штаба станции.

Таня прикинула распространённость и неаристократичность фамилии девушки, присовокупила к этому незначительность её должности и сделала вывод об изрядном социально‑классовом неравенстве этой парочки.

Одно нажатие кнопки на пульте «Ангела» – и голос адмирала Амириани тотчас же раздался в маленьких громкоговорителях аппарата:

– Слушаю вас, полковник Лоусон.

– Мне необходимо видеть одну из ваших шифровалыциц, а именно Катю Попову,

– сказала она по‑английски.

После секундной паузы адмирал сообщил:

– Она будет вызвана к вам немедленно.

Таня отключила связь, записала что‑то в блокнот, затем отложила ручку. Игорь был сам не свой. Он не понял точно, что именно она сказала командующему, но вполне разобрал имя своей подруги.

– Я прошу вас, – Долгов позволил себе первым вступить в разговор, – Катя здесь ни при чём. Она совершенно…

Таня лишь посмотрела на него, удивлённо вскинув брови, а затем, вынув из портфеля какой‑то документ, сделала вид, что его содержание всецело завладело её вниманием.

Игорю ничего не оставалось, как сидеть и ждать, нервно сжимая и разжимая кулаки.

Глава 21

Билли понял, что Дэвид собрался по его душу задолго до того, как тот достиг больничного коридора.

Разумеется, ребёнок не знал ни имени, ни рода занятий этого человека, но что ему было нужно, это Билли почувствовал за версту: вопросы, вопросы, опять вопросы.

Билли был вис себя от злости. Ну когда же они наконец поймут, когда вобьют в свои дурацкие головы, что он не собирается отвечать ни на один из их идиотских вопросов?!

Билли Иванову изрядно досталось с того момента, когда он чудом уцелел после взрыва «Холидея Первого». Ему пришлось оплакать сначала дедушку с бабушкой, затем – Люпе. А потом горечь потерь прорвала плотину успокоительных препаратов, выстроенную, но не до конца просчитанную врачами. Мальчика, на долю которого выпало слишком много страданий, пришлось перевести в отделение интенсивной терапии. Сначала он подолгу, по несколько часов подряд, плакал.