— Звонил Карсон Брукс. Оказывается, сегодня на полшестого намечено грандиозное событие: на собрании всем сотрудникам «Руссо» объявят, что Сабрина — его дочь. Он сам сделает это сообщение: его слова запишут на пленку прямо в палате. Теперь он просит нас быть в «Руссо» на представлении — вдруг что случится.

— Случится? — Фрэнк задумчиво переваривал полученную информацию. — Но чего опасается Брукс: что на его дочь накинется пресса? Или тут что-то посерьезнее?

Уж не знаю, но только Брукс не дурак. Где-то таится убийца, а что движет этим убийцей, до конца не ясно. Думаю, Брукс догадывается: тот, кто в него стрелял, может захотеть довести дело до конца; а раз прикончить главного врага сложно, поскольку он лежит в «Горе Синай» и около его палаты выставили круглосуточную охрану, то почему бы не разделаться с дочерью… Особенно если она собирается заменить его.

— Вот именно. Она умна, успешна, в ней течет его кровь. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: она сумеет поддержать «Руссо» на плаву.

— Согласен. После сегодняшнего сообщения убийца определенно может заинтересоваться его дочерью…

— И Брукс не хочет рисковать. — Джинни скомкала пакетик из-под конфет и швырнула его в урну. — А ведь утро начиналось так обычно!

— Зато последние недели выдались очень необычными. — Фрэнк отодвинул стул и поднялся. — Значит, сегодня в пять тридцать мы будем в «Руссо» — там и побеседуем и с Хейгером, и с Фергюсоном.

— Верно. — Глаза Джинни заблестели. — Так сказать, устроим им сюрприз.

13.45

«Руссо Фрейгранс корпорейшн»

Сабрина набрала внутренний номер Стэна, чтобы узнать, согласится ли он пообедать вместе с ней.

Правда, обед — слишком громкое название; Донна заказала сандвичи, и где-то в течение получаса их должны доставить в кабинет. До встречи с научно-исследовательским департаментом у нее останется сорок пять минут, за которые она должна выяснить, почему Стэн так переживает, и рассказать, по какому поводу сегодня проводится собрание.

Сабрина потерла виски. Да, горячий выдался денек — не утро, а «мыльная опера». Хорошо хоть Глория спокойно восприняла известие о том, что дочь подходит в качестве донора. И все же Сабрина услышала дрожь в ее голосе — мать определенно боялась за нее. Сказав, что поддержит ее, Глория пообещала вылететь в Нью-Йорк как можно скорее.

Вторым номером значился откровенный разговор с бабушкой и дедушкой.

Эбигейл и Чарлз Рэдклиф были вне себя, хоть Глория их и подготовила. Бабушка плакала, дедушка читал Сабрине нотации. Они слезно умоляли ее не отдавать почку человеку, которого она даже толком не знает. В результате Сабрине пришлось час убеждать их, что она обязана это сделать.

Действие номер два закончилось на весьма пронзительной ноте, и за ним последовало действие номер три: звонок в ЦКМЛ. Конференц-связь с Деборой и Марком, которым она сообщила сенсационную новость, обернулась массовой паникой. Они уже знали, что работа в «Руссо» и некие личные дела, которые Сабрина пока не готова афишировать, в ближайшее время не позволят ей заниматься делами фирмы, но не думали, что все обернется таким образом. Даже когда Сабрина объяснила, что прилетит в пятницу и разъяснит все подробности, они до конца не успокоились.

После этого она попросила соединить ее с Мелиссой и пообещала встретиться, как только прилетит в пятницу, чтобы рассказать обо всех деталях происшедшего.

В дверь постучали, и Сабрина подняла голову.

— Войдите!

В комнату вошел Стэн, помахивая коричневым бумажным пакетом.

— Прибыл к обеду и с обедом, — провозгласил он, прикрывая за собой дверь.