— Знаешь, Зак, я не подумала об этом, но здесь нет моего ночного халата… — Она двинулась к двери. — Я поднимусь наверх и переоденусь. Это всего лишь мгновение…

— И думать не смей! — сказал он со смешком. — Ты разбудишь Мэнди.

Мягко ступая по плетеному коврику, он двинулся к ней. В лице его появилась непреклонность. Глаза Кэйт привыкли к темноте, и в свете луны она хорошо видела его лицо. Она понимала, что и он видит ее так же отчетливо. Ей ясно представилось, что он увидит, если она не наденет халата.

— Я пойду тихо, как мышка, — пролепетала она, — но мне нужно надеть халат.

Он приблизился и положил свои теплые руки ей на шею.

— Ты боишься простудить горлышко?

— При чем тут горлышко? — отозвалась она. Он провел пальцем по изгибам ее рта.

— Должно быть, халат нужен для того, чтобы согреть твою шейку.

Она взяла его руки.

— Как это так?

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Ты закрываешься, когда я хочу любить тебя, — шепотом сказал он. — Ты застегиваешь халат под самым подбородком. Вот как!

С легким смешком она возразила:

— Зак, ты слишком предусмотрителен! — Она попыталась двинуться. — Я сбегаю за ним.

Он держал ее руками за плечи.

— Ты не пойдешь никуда!

— Никуда?

— Нет, мэм, вы не пойдете. — Ласково и нежно он гладил ее напряженные мышцы. — Расслабься. Об этом халате ты не пожалеешь, я тебе обещаю.

— Не пожалею?

— Нет, мэм!

— А почему ты вдруг стал обращаться ко мне на «вы»?

— Я же обещал тебе, что буду вежлив, — сказал он, расплываясь в улыбке.

Кэйт закрыла глаза.

— Пожалуйста, не смейся надо мной. Он поймал губами мочку ее уха.

— Кэти, любовь моя, я поддразниваю тебя. Очень трудно от этого удержаться. Не надо нервничать.

Она положила ладони на его грудь. Жар его тела, казалось, обжигал ее ладони.

— Ну, хорошо… Я думаю, действительно не надо.

— Ты думаешь, Бог, сотворив наши тела, потратил столько фантазии и изобретательности, чтобы мы занимались этим так же скучно и мерзко, как Джозеф? — Его дыхание касалось ее волос и возбуждало Кэйт. — Или ты полагаешь, что Господь придумал это в качестве тяжкого испытания для женщин?

— Бог — мужчина. Он фыркнул.

— Возможно. А может, и нет. Пройдя через это вместе со мной, ты усомнишься в этом. — Он посмотрел ей в глаза. — Скажи честно: тебе страшно? Если мы еще ничего не достигли, состоя в браке, то по крайней мере стали друзьями. Между нами не должно быть никаких тайн. Даже если я не прогоню полностью твои тревоги, мы по крайней мере все обсудим. И это поможет.

Кэйт ощущала неловкость оттого, что он так глубоко проникает в ее мысли. Она с трудом проглотила комок в горле.

— Я не хочу обсуждать Джозефа.

— Иногда нельзя выбросить вещи из головы, не поговорив о них. Вспомни, какую суматоху я поднял из-за моих шрамов. Если бы я заговорил о них неделю назад, мы избежали бы многих ненужных объяснений и волнений сегодня.

Она чувствовала на своем лице его взгляд, упорный и настойчивый.

— Я не могу! — прошептала она.