— Позволь мне угадать, — продолжала Кэйт, — уверена, ты хотела бы послушать историю о том, как мой папа поехал в Джексонвиль покупать мне котеночка.

Рассказывая об этом, Кэйт перенеслась в далекое прошлое, в свое безмятежное детство, в те времена, когда еще были живы ее родители. Когда о ней заботились, любили и ревностно оберегали ее. Воспоминания заставили ее забыть о возрасте. Словно вернувшись в детство, она затосковала по рукам матери, по отцу, щекотавшему бакенбардами ее шею.

О да, как чудесно было бы вновь стать ребенком! Забрать с собой Миранду, не сталкиваться с реальностью, которая подавляла их. Кэйт знала, что Миранда тоже пытается по-своему уйти от действительности, но ее не манили воспоминания, она избегала их, укрываясь и от внешнего мира. Миранде это хорошо удавалось, что и пугало Кэйт. Что если однажды, укрывшись от мира, Миранда погрузится в грезы и не найдет пути назад?

ГЛАВА 7

На следующее утро Миранда проснулась улыбающаяся и с ясными глазами, словно визита Райана Блейкли вовсе не было. Весь день Кэйт пристально наблюдала за дочерью, время шло, но она не заметила в ее поведении ничего необычного. Казалось, что девочка вычеркнула из памяти прошлую ночь.

Сначала это встревожило Кэйт, потом она испытала облегчение, возблагодарив небо за то, что тяжелый период не затянулся. Некоторое время назад Миранда могла бы замкнуться в себе на несколько дней, а то и недель, уставившись в пустоту и раскачиваясь с опустошенными глазами.

К вечеру зашел пообедать Маркус Стоун. Чтобы избежать всего, что, как она опасалась, могло вызвать у Миранды рецидив, Кэйт кормила дочь рано, а затем отправляла ее наверх вздремнуть, поэтому девочка не встречалась с Маркусом.

Обычно молчаливый, Маркус на этот раз удивил Кэйт своей разговорчивостью. Он рассказал о семи поросятах опоросившейся свиньи, спросил, сколько шерсти дали ее овцы во время весенней стрижки, сообщил, что в саду принялась морковь, и долго сетовал на переменчивую погоду: то светит солнце, то дождь льет как из ведра.

Кэйт поведала Маркусу о состоянии его хозяина.

— Кажется, сейчас он спит, — сказала она, обернувшись к нему. Не выпуская из рук недочищенную картофелину, предназначенную для супа, она махнула рукой, как бы в подтверждение своих слов. — Не знаю почему, но не думаю, что он все еще без сознания. Я каждую минуту жду, что он очнется, но этого не происходит.

Маркус, казалось, задумался.

— По-моему, не о чем беспокоиться. Он был при смерти, а теперь нуждается во сне, чтобы восстановить силы…

— Но он не пришел в себя ни разу, это меня и беспокоит.

— Может, он и приходил в себя на пару минут, когда нас не было рядом.

Кэйт задумалась.

— Что ж, это вполне возможно.

Маркус размешал кофейный осадок в кружке и сделал глоток. Поставив кружку на стол, он как-то странно посмотрел на Кэйт.

— Если что-то и могло разбудить его, так это тот парень, который орал здесь вчера вечером.

Кэйт повернулась к умывальнику и промолчала, не зная что ответить.

— Конечно, это не мое дело. Но я хочу спросить вас. Кто, черт возьми, этот человек?

— Пожалуйста, не богохульствуйте, мистер Стоун, — мягко заметила Кэйт, — наверху ребенок.

— Там, откуда я пришел, это не считают руганью. Она услышала, как заскрипел его стул.

— Я понимаю, что вы не хотите говорить об этом.

— Действительно, не хочу, — призналась Кэйт. Маркус вздохнул.

— Я слышал, как он кричал на крыльце. Орал, как ненормальный. Я видел, что вы захлопнули за ним дверь, и поэтому понял, что с вами все в порядке.