Поэтому сейчас Алекс только усилил ее раздражение, завладев тазом.

— С каких это пор ты начал умываться? — с пренебрежением осведомилась она.

— Забирай таз, — сказал он, вытирая лицо.

Взяв таз, Кей увидела, что в мыльной воде плавают волосы, но и тогда она не сообразила, что именно сделал Алекс.

Эли и мистер Грейди брились ежедневно, так что волосы в воде ее не удивили.

Сделав два шага с тазом в руках, Кей резко остановилась и обернулась к Алексу.

Алекс все еще держал полотенце у лица, и взгляд у него был робким, как будто он боялся показаться ей. Если бы они были одни, Кей принялась бы подшучивать над ним.

— Что ж, давай посмотрим, как ты выглядишь.

Алекс не шевельнулся, продолжая молча смотреть на нее и не убирая полотенце от лица.

Кей ободряюще улыбнулась:

— Не волнуйся, это не станет для меня шоком. — Подойдя к нему поближе, она ласково добавила: — Мне все равно, есть у тебя там шрамы или нет.

Этими словами она хотела развеселить его, но тут же посерьезнела, вспомнив, что он сидел в тюрьме. Она упустила из виду, что там его могли изуродовать. В исторических книгах она читала о пытках — да и Тэлли с ликованием читал о них вслух, — и сейчас ее воображение нарисовало страшную карта ну. Она так сильно сжала край таза, что костяшки пальцев побелели.

— Пожалуйста, убери полотенце, — попросила она, готовясь к самому худшему.

Медленно и с явной неохотой Алекс убрал от лица полотенце и посмотрел на Кей.

Однако к тому, что ей открылось, Кей готова не была. Он оказался красавцем. Не просто привлекательным, а очень красивым. Эта красота была совершенной, ангельской. Его голубые глаза она уже видела, но не подозревала, что у него такой идеальной формы нос. Губы, которые она столь часто целовала, казалось, были взяты с классического портрета. Более того, выяснилось, что Алекс молод, что ему меньше тридцати, что на его лице отсутствуют шрамы й морщины. По сравнению с ним мистер Грейди был стариком с простоватой внешностью.

Потеряв дар речи от изумления, Кей молча смотрела на него. Она вспомнила, что все время называла его старым, вспомнила, как рассуждала о красоте других мужчин, и ее охватил гнев. Он лгал ей! На память пришли его насмешки. Видимо, этого ему было мало, потому что со дня знакомства он развлекался тем, что делал из нее полнейшую дуру! Как же он, наверное, предвкушал ее унижение, когда откроется правда о его внешности! Но хуже то, что он смеялся над ней, когда они занимались любовью!

Не задумываясь Кей выплеснула воду ему в лицо, отшвырнула таз и пошла прочь. Она шла куда глаза глядят, и руководило ею только одно желание: больше никогда не видеть Александра Макдауэлла.

Алекс догнал ее уже на берегу и схватил за руку.

Кей отдернула руку и отвернулась.

— В чем дело? — спросил Алекс.

— Ты сам отлично знаешь, — процедила Кей сквозь плотно стиснутые зубы.

— Я так уродлив, что тебе противно смотреть на меня? — Он потянулся, чтобы прикоснуться к ее плечу, но она отпрянула, сложила руки на груди и устремила взгляд на воду.

— Ты красивый! — выпалила Кей. Ее слова прозвучали как осуждение.

Алекс помолчал, потом спросил:

— Я красивее Адама?

Ну вот, он опять смеется над ней, издевается, вызывает в ней желание дать ему пощечину, наорать на него. Но нет, она не доставит ему такого удовольствия. Если он считает себя в праве шутить, что ж, она тоже имеет такое право.

— Естественно, нет. И отца ты не красивее.

— А Итана?

— Даже близко не стоишь.

— А Ната?

— Да.