— Леди, скажите, что вы шутите.

— Нет. Он очень богат, у него красивый дом, и…

— И твое сердце трепещет от радости, когда ты видишь его?

— Ушам своим не верю! Я в жизни не встречала человека более романтичного, чем ты, Алекс Макдауэлл.

— Кроме, естественно, Адама.

— Долгими зимними вечерами Адам пишет стихи.

Алекс застонал.

— Надеюсь, я никогда не увижусь с твоим совершенным братом.

Посмотрев на него, Кей подумала, что он, возможно, никогда не увидится ни с кем из ее родных.

Алекс тоже внимательно посмотрел на нее и заметил, что выражение ее лица изменилось, из глаз исчез задорный блеск.

— Ты готова? Постарайся не отставать от меня.

— Да я в любой момент могу перегнать тебя.

— Так-то лучше, ты перестала грустить. Не переживай, скоро избавишься от меня. — Он поехал вперед довольно быстрым шагом, Кей последовала за ним.

Они все дальше и дальше продвигались на юг, стараясь держаться в стороне от городов и даже от дорог. Их путь лежал мимо огромных плантаций. На безграничных полях, разделенных поросшими сорняками дорогами с глубокими колеями, росли индигоноска, хлопок и рис. Там, где не было плантаций, стояли крохотные лачуги, между которыми бегали дети. Эти жилища являли собой резкий контраст с богатыми поселками на плантациях.

Кей с любопытством смотрела по сторонам. Алекс, ехавший впереди, изредка оборачивался и спрашивал, все ли у нее в порядке. Она же кивала в ответ.

Чем дальше, тем реже стали попадаться люди и дома. В синем небе ярко светило солнце; Кей передвинула соломенную шляпу на лоб, чтобы защитить глаза от его ослепительного сияния.

В полдень они остановились у реки, поели и напились.

— Все жалеешь, что не дома? — спросил Алекс.

Кей закинула г олову и посмотрела на высокую пальму с огромными листьями.

— Нет, не жалею.

— И тебе не хочется увидеть двух своих женихов?

— Трех.

— Неужели ты действительно серьезно настроена в отношении отца взрослых детей, а? Сколько его старшему ребенку?

— Восемнадцать, сыну.

Алекс завинтил крышку фляжки.

— Он обязательно полезет к тебе в постель.

— Он никогда так не поступит. Это очень милый мальчик. Он изучает право.

— О да, раз он юрист, значит, он безупречен.

— До чего же ты противный!

— А я и не говорил, что я другой. — Алекс сел в седло. — Если исключить старика, у тебя остается священник и игрок. Тебе надо крепко подумать, прежде чем решать, за кого выходить. — Хмыкнув, он направил жеребца на узкую дорогу.

Кей села в седло и показала Алексу язык. Однако в этот момент он обернулся и от души расхохотался. Его смех так возмутил ее, что ей захотелось его ударить.

Они ехали еще несколько часов. Дорога постепенно сужалась и в конце концов превратилась в тропу. Дважды они останавливались у жилых домов, и Алекс спрашивал дорогу. Каждый раз хозяева, изголодавшиеся по новостям из большого мира, приглашали их зайти внутрь. Кей очень хотелось сделать остановку, поразмяться после долгого сидения в седле, но Алекс отказывался. В одном доме симпатичная девчушка лет шестнадцати кокетливо посмотрела на Кей и дала ей здоровенный ломоть маисового хлеба. Алексу же она ничего не вынесла.

Когда они снова тронулись в путь, Кей с удовольствием принялась за хлеб.

— В жизни не ела ничего вкуснее. М-м-м. Божественно. — Алексу она хлеб не предложила. — А знаешь, почему она дала мне хлеб, а? — Алекс промолчал. — Она кокетничала со мной, вот почему. А кокетничала потому, что приняла меня за парня.

Алекс оглядел ее с ног до головы.