Не забыть поблагодарить Ирис? О да! И ее тоже придушить. И распустить сотрудников. И поехать в госпиталь, чтобы Сью наконец-то сорвала с него одежду и умерла счастливой, потому что ее тоже надо придушить. Ее, кстати, в первую очередь. С нее все и началось.

Крис даже приободрился, найдя истинного виновника всех своих бед. Именно в этот момент навстречу ему из водоворота людей вынырнула Лиза Деверо, красивая и эффектная. Крис едва справился с желанием удрать от нее по пожарной лестнице. Надо поздороваться, поговорить, но нет сил, а Хлоя…

— Привет, Лиза. Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, Крис. Как поживаешь?

— Отлично. А ты?

— С каждым днем все лучше и лучше.

— Серьезно?

— Что с тобой, Крис?

— О чем это ты?

— Ты никогда не задавал неприятных вопросов.

— Но чем же…

— Во-первых, такие вопросы задавать не слишком вежливо, во-вторых, тебя совершенно не интересует ответ.

Крис обалдело моргал. Вот до чего она его довела, проклятая эта Хлоя Чимниз!

Лиза рассмеялась и взяла его за руку.

— Крис, мы были вместе полгода, и ты ни разу ни о чем меня не спросил. Зачем же теперь играть в эту игру?

Крис провел рукой по глазам, словно просыпаясь. Медленно спросил, не глядя на Лизу.

— Я… ранил тебя?

— Ну что ты! С тобой было классно. Ты отличный любовник. Ты никогда не даешь обещаний, которых не можешь выполнить. Я прожила полгода в сказке, и мои друзья мне завидуют.

Крис ошеломленно смотрел на нее.

— Лиза, я…

— Не надо извиняться. Это глупо. Я все знала с самого начала. Это был мой риск. Мой выбор.

— Мы можем после этого… встретиться как-нибудь? Пообе…

— Нет.

Он едва не отпрянул. Лиза больше не улыбалась.

— Нельзя возвращаться на пепелище. Особенно, если это пепелище любви. Прощай.

Крис смотрел, как она уходит, стройная, высокая, красивая, уверенная в себе. В сердце рос странный и тяжелый ком, мешавший дышать.

Эта женщина спала в моих объятиях, но я никогда не заботился о ней. Не спрашивал, как прошел ее день. Не… любил ее?

Я только разрушаю. Ничего не остается после меня. Выжженная земля. Выжженные глаза женщин, которых я оставил. Хуже. Которых я не любил.

Лиза.

Хлоя.

Машина с визгом рванула вперед. Ночное шоссе было пустым, как глаза человека, насиловавшего мощный мотор серебристого «понтиака».

У него не было права ехать к ней. У него не было повода ехать к ней. У него не было даже ее телефона.

У него вообще ничего не было. Только безумная надежда, что она дома. И что она откроет дверь.

Хлоя гладила. Она всегда гладила по пятницам накопившееся чистое белье. Обычно глажка успокаивала. Было время подумать о чем-нибудь.

Сегодня все было иначе. Она ухитрилась сжечь футболку, даже не отходя от утюга. Потом прислонила раскаленный металл к колготкам и сразу же начала гладить пиджак — хорошо, что быстро спохватилась. Закончилась вся эпопея ожогом руки и сдавленными проклятиями.

Сидя на полу и зализывая ожог, она подумала с кривой ухмылкой, что это — результат очередной женской истерики.

Почему-то очень хотелось, чтобы пришла мама и помогла, но Шейла сидела в своей комнате и по обыкновению предавалась самому любимому своему занятию: жалела себя.

Хлоя попыталась подняться с пола и ухватилась за гладильную доску. Шаткое сооружение покачнулось и упало. Хлоя с ненавистью и отчаянием смотрела на бренные останки незаменимой в хозяйстве вещи, и в этот момент зазвенел звонок.