— На что-то уговаривать собрались? — проскрипела она в ответ, с опаской оглядываясь по сторонам.

— Я — вас? А простите, ради чего?

— Вы же дом мой купить желаете.

— Давайте я вам чаю налью, — не поленился я подняться с места, чтобы набулькать с заварничка и из самовара приличного чая, — А что насчёт вашего дома… Так там всё просто. Хотите там жить — так и живите. Вот только у меня вопрос. Если внук ваш всё-таки умрёт, вы-то сами как? Долго продержитесь? Это я к тому, что мне бы знать, когда надо будет подъехать в Петербург, чтобы ваше бесхозное владение выкупить.

— Вы на редкость циничны, — поджала старуха сухие и узкие губы, — Но как я понимаю, пригласили вы меня не ради оскорблений.

— Про них речи не было и не будет, — заверил я её, — Я просто попытался нарисовать вам реальную картинку ближайшего будущего. Может я на год вперёд заглянул, а может и на три. Кто знает. Но согласитесь, моё предвидение очень похоже на правду.

— Я не собираюсь сейчас с вами, сударь, играть в слова! Мне сказали, что вы можете вылечить моего внука? Это правда?

— Да. Вылечу. Точней сказать — могу вылечить. Ибо это дорого и далеко не каждому по карману.

— Вы мошенник? — поникла старуха, хоть перед этим и поглядывала на меня с надеждой.

— Расплатиться со мной вы сможете по факту, когда ваш внук благополучно пройдёт полное обследование у врачей и они признают, что он здоров. Согласитесь, какое уж тут мошенничество возможно, если я вам вперёд свою услугу предлагаю оказать. И да, дом я у вас после этого куплю, но за полцены.

— Может быть и не обманете. А где нам жить тогда прикажете?

— Вы же учительница? Мне как раз вас и не хватает для своей школы. Хороший дом, оклад пятьдесят рублей в месяц, свежий воздух, недорогие продукты, дрова за мой счёт. А село моё Велье называется. В девяноста верстах от Пскова расположено.

— Больно сладко рассказываете. Даже не верится, — начала сверлить меня старуха сквозь прищур глаз.

— А мы с вами договор составим и у стряпчего заверим. Можете сами текст составить, но сразу предупреждаю, что перл я у вашего внука после излечения заберу обратно. Он ещё не раз другим пригодится. Не забудьте это прописать в нашем договоре, если надумаете вдруг согласиться.

— Хорошо, я подумаю, — стрельнула бабка глазами на довольную и нарядно одетую Глафиру, которая принесла нам шанежки, чисто по-женски оценив её вид.

— Так давайте тогда спокойно чай допьём, а вы мне потом расскажете, откуда вдруг у вас знания по математике появились. Не часто женщины берутся изучать этот предмет, а уж преподают его и того реже.

— Так нет тут никакого секрета, — отчего-то не торопилась Клавдия Захаровна попробовать горячую выпечку, — Отец мой, царство ему небесное, всю жизнь математику преподавал, и на дому постоянно репетиторством занимался. А мне очень нравилось на его занятиях сидеть. Устроюсь где-нибудь в уголке тихой мышкой, и слушаю. А как через полтора года я тихонечко подсказывать начала, так он и за моё обучение всерьёз взялся. Учил, да приговаривал, что без куска хлеба я с такими знаниями не останусь. Так оно и вышло, — выговорилась бабка и потянулась к шанежке.

Расстались мы с ней почти что друзьями.

* * *

— Как практика у Гамбса, Степан Ильич? — встретил я во дворе вернувшегося с работы парня. — Не сильно тебя прусак гоняет?

— В меру, Ваше Сиятельство. У меня даже успехи есть, — поспешил похвастаться Степан. — Я сейчас в реставрационном цеху работаю. Так вот, восстановленный мной буфет, в самом Зимнем дворце будет стоять.