Вечером после тяжелого рабочего дня, когда утихает ветер и можно зажечь свечу без риска, что она тут же погаснет, Артем садится за походный столик и пытается писать письмо в далекую Россию. Где-то рядом развлекаются товарищи, один из них с завидным упорством бьет по солдатскому барабану, другой вот уже второй месяц пиликает на гармонике единственно известную ему песенку. Сегодня суббота, и в лагере довольно шумно. Но Артем умеет отключаться от окружающей его обстановки, этому искусству он научился в тюрьме. Вот и сейчас он не слышит ни боя барабана, ни пиликанья гармоники, перед глазами далекая Россия и близкие друзья. Письмо начинается в идиллических тонах.

«Удивительно хорошая, спокойная страна Австралия. В ней чувствуешь себя уверенно. Просторная, богатая, свободная… Не нищета масс, а высшая, наиболее развитая форма капиталистической эксплуатации служит здесь основанием для создания богатств буржуазии. Быстрое накопление капиталов здесь не стеснено ни безумными тратами милитаризма, ни насыщенностью капиталом отдельных отраслей производства. Не избытком, а недостатком людей страдает здесь страна. Требование на рабочие руки всегда высоко. Рабочий чувствует себя спокойно, уверенно. Фермер тоже. Хотя и тот и другой сильно эксплуатируются, один промышленным, а другой торговым и банковским капиталом… К тому же здесь нет кричащей безумной роскоши командующих классов. Все одеваются одинаково, одинаково едят. Покучивать же едут в старые страны. Собственники процентов живут больше в Лондоне. Но зато у рабочего здесь нет и потребности остро, напряженно мыслить. Он не задается общими вопросами и живет сегодняшним днем. Хочет — идет на работу; не хочет работать — спит или идет в город. Никто не спросит, почему не вышел на работу. На работе ему сделал старшинка замечание — он бросает инструмент и требует… записку о количестве выработанных часов. Получает в конторе соответствующее количество шиллингов, идет, куда понравится. Прежде всего, конечно, в кабак. Молодежь средних классов пытается проповедовать рабочим христианство, но проповедь эта не прививается, остается так же бесплодной, как библейская смоковница, и служит больше средством к организации самой буржуазной молодежи. Везде интересуются спортом. Все газеты переполнены отчетами о предстоящих, настоящих и прошедших матчах — велосипедных, биллиардных, лодочных, футбольных и прочее и прочее. Бокс везде в ходу, и негр-боксер известен гораздо больше, чем какой-либо оратор, публицист, писатель. Театр, музыка, литература, искусство чужды в огромном большинстве случаев массе населения. Во всем Квинсленде нигде нет театра, кроме Брисбена. Здесь на сто верст кругом нет даже иллюзиона (синематографа). В ближайшем городе Уорике — центр здешнего округа — нет ничего, кроме лавок, кабаков и публичных домов, конечно, спортсменских клубов. Рабочая партия на весь Квинсленд издает только одну ежедневную газету».

Как обычно, в своих письмах Артем увлекательно и зримо показывает картину окружающей его жизни. Да, конечно, острый недостаток рабочих рук в стране представляет временные преимущества рабочим. И рабочие могут себе позволить роскошь уйти с предприятия и поступить на другое, но и на первом и на втором он создаст прибавочную стоимость, обеспечит прибыль хозяину, иначе по закону капиталистического производства предприятие не выдержит конкуренции и развалится. И в «счастливой Австралии» эксплуатируют нещадно, ну, а если рабочие организованно борются за улучшение своей жизни, как и везде в капиталистическом мире, это приводит к классовым боям, к забастовкам и локаутам.

Длинный Дик против Большого Тома

Все дальше в глубь материка уходят строители железной дороги.