Таким образом, VI съезд нацелил всю партию на подготовку к вооруженному восстанию, на свержение диктатуры буржуазии.

VI съезд партии заканчивал февральский период революции и начинал предоктябрьский.

В течение съезда Артем несколько раз поднимался на трибуну. В первый раз он приветствовал съезд от имени партийной конференции, собравшейся в Ростове. Ростовские товарищи выразили протест против предательского поведения меньшевиков, входивших во Временное правительство, и заявляли, что «будут продолжать дело, за которое их товарищи сидят за железными решетками».

Артем предложил съезду почтить память павших товарищей. Все делегаты съезда встали и скорбным молчанием отдали честь павшим за революцию.

Выступал Артем в прениях по вопросу об экономической платформе партии. Он говорил о том, что лозунг всеобщей трудовой повинности нельзя выдвигать до тех пор, пока не будет осуществлена диктатура пролетариата. Он говорил о контроле над производством, о том, что производство должно быть организовано так, чтобы «всего хватало и для армии и для населения».

В заключение своей речи Артем сказал:

— Мы должны объяснить массам, что государственное банкротство — существующий факт. И как только мы возьмем власть в свои руки, мы сейчас же откажемся от платежа государственных долгов, иначе зависимость от иностранного капитала будет безмерно велика. Если эти поправки будут внесены в резолюцию товарища Милютина, я буду ею вполне удовлетворен.

С глубочайшим вниманием делегаты прослушали манифест VI съезда партии «Ко всем трудящимся, ко всем рабочим, солдатам и крестьянам России»:

«Пять месяцев прошло с того времени, как революционный пролетариат и войска свергли господство кнута и палки и посадили под замок Николая Романова. Рабочий сбросил с себя цепи, в которые заковал его полицейский порядок. Солдат стал свободным гражданином. Среди мирового варварства и озверения мощно прозвучал голос Российской революции: «Мир и братство народов».

Впереди революционных борцов шел пролетариат. Международный капитал ответил заговором против русской революции. Российская буржуазия вошла в тесный союз с хищниками мирового империализма. «На грязных тайных договорах кровавого царя клялись союзные банкиры в верности общему делу захватов и удушения русской революции».

Мелкая буржуазия, верхи крестьянства, часть обманутых буржуазией рабочих и бедняков деревни не видели всей опасности капиталистического заговора. Их партии — меньшевики и эсеры, имеющие большинство в Советах, пошли за крупной буржуазией — стали оборонцами. Только революционный пролетариат и его партия били тревогу».

Далее в манифесте говорилось о небывалом экономическом и финансовом кризисе в стране. «Война, точно огромный вампир, высасывала все соки, отнимала силы». Голод стал гулять по городам, по квартирам бедноты. Капиталисты сознательно разрушали производство, «чтобы, создав хаос и сумятицу, свалив вину на рабочих, захватить цепкими лапами всю власть в свои руки».

Эсеры и меньшевики выдали себя с головой, одобрив политику наступления на фронтах. Наступление провалилось, и народ с негодованием вышел на улицы. Вожди мещанского «социализма» вместе с контрреволюцией бросили усмирительные войска против революционных рабочих, против партии пролетариата.

«Июльские дни открыли новую страницу истории… власть перешла к буржуазии и к военному штабу… Красный флаг свободы спущен; на его месте взвился черный флаг смертной казни».

«Но рано торжествует контрреволюция свою победу. Пулей не остановить, пулей не накормить голодных. Казацкой плетью не отереть слезы матерей и жен… Штыком не успокоить народов.