— А ты заметил? — спросила Иди. До этого она не проронила ни слова, сидела бледная и неподвижная.

Кларк обернулся. В его взгляде плескалась такая застарелая, выстраданная боль, что мне на миг стало не по себе.

— Я заметил, что мой дом медленно умирает. Что мой народ превращается в озлобленных, безумных зомби. Что даже воздух здесь стал другим — тяжелым, давящим, отравленным.

— Поэтому ты и стал послом? — догадался я. — Сбежал подальше от всего этого.

— Поэтому я сбежал, — горько подтвердил он. — Думал, найду ответы в других землях. Пойму, что происходит. Найду лекарство.

— И что нашел?

Он вернулся к столу, опершись костяшками пальцев о спинку своего кресла.

— Нашел вас. И понял, что бегать больше некуда. Пора возвращаться и драться за свой дом.

В камине с треском лопнуло полено. Тишина стала еще гуще, еще тяжелее.

— Кларк. — Голос Шелли прозвучал робко, но отчетливо. — Что ты от нас ждешь? Мы же… чужаки.

— Именно поэтому вы и нужны, — твердо ответил он. — Вы видите то, на что у нас уже замылился глаз. Вы не связаны нашими кастовыми предрассудками. Вы видите правду.

— И ты думаешь, мы сможем помочь твоему брату? — задал я главный вопрос, который вертелся на языке у всех.

— Честно? Не знаю. — Кларк тяжело рухнул в кресло. Вся его поза, каждое движение кричало об отчаянии. — Но я знаю, что если мы не попытаемся, Дальнегорск обречен. А с ним — и все мы.

Когда разошлись по комнатам, я догнал Иди в полутемном коридоре. Выглядела она еще хуже, чем на корабле. Бледная, с воспаленными, покрасневшими глазами, она то и дело прижимала ладони к вискам, словно пытаясь удержать голову от взрыва.

— Что с тобой? — Я мягко преградил ей путь.

— Шум, — с трудом выговорила она, не открывая глаз. — Постоянный, невыносимый шум в голове. Как будто кто-то выкрутил громкость на максимум, поймав при этом только помехи. Белый шум безумия.

Рита подошла, с тревогой глядя на нее.

— Это началось в городе?

— Еще в порту. Но здесь… в этих стенах… он стал невыносимым. — Иди пошатнулась, и я успел подхватить ее под руку. Кожа была ледяной. — Эти стены… они будто усиливают его. Концентрируют.

— Может, это как-то связано с тем «рудным помешательством»? — предположил Сет, возникший из-за угла, как всегда бесшумно.

— Возможно. — Иди кивнула, тяжело дыша. — Я чувствую что-то… неправильное. Словно сам воздух здесь отравлен. Не физически. Духовно.

— Тебе нужно отдохнуть, — Шелли взяла Иди под другую руку, проявляя заботу. — Может, во сне получится от всего этого отключиться.

— Надеюсь, — выдохнула Иди, но в ее голосе я не услышал ни капли надежды.

Мы проводили ее до комнаты. Дверь закрылась, но давящее чувство тревоги никуда не делось. Что-то с этим городом было в корне не так. И чем дольше мы тут торчали, тем сильнее это ощущение въедалось под кожу, становясь почти физическим.

Глубокой ночью меня подбросил на постели тихий, сдавленный крик, полный животного ужаса. Я рванул с кровати, на автомате хватая меч, и вылетел в коридор.

— Что такое⁈ — Рита возникла рядом, уже с клинком в руке. Боевая готовность у нее в крови, просыпается быстрее, чем я успеваю моргнуть.

— Не знаю. Кажется, из комнаты Иди.

Мы не стали стучать. Я просто рванул дверь на себя. Иди сидела на кровати, сотрясаясь в крупной дрожи. Глаза широко распахнуты, но смотрели они не на нас, а сквозь стены, сквозь реальность. Она видела что-то, чего в этой комнате, к счастью, не было.

— Иди.