— Так, а это рассказ о ссоре с ее братом?

Ему понадобилось целых три секунды, чтобы взять верх над желанием поцеловать Тори.

— А-а…да. Она хотела навестить свою тетю в Афинах и не хотела, чтобы брат ехал с ней, потому что путешествие с ним выводило ее из себя.

Тори взглянула, когда услышала, что голос Эша стал чуть ниже. Она не знала, куда он смотрит, так как он был все еще в этих темных очках.

— Ты хорошо видишь?

— Прекрасно.

— Тогда почему ты не снимешь очки?

— Я лучше вижу, когда они на мне.

— О-о-о, — протянула она, когда ее вдруг осенило. — Ты один из тех самых, не так ли?

— Тех самых кого?

— Тщеславных парней, которым требуются очки. Но они очень не хотят, чтобы об этом знали, но при этом не могут пользоваться контактными линзами, поэтому им и приходиться носить прописанные солнцезащитные очки вместо этого, — она закатила глаза. — В моем классе учатся несколько таких, как ты. Правда никто не подумает о тебе хуже, как о человеке, если тебе нужны очки-это же не самое важное.

Тори указала на свои, постучав ногтем по оправе.

— Посмотри на меня. Я лучше буду нормально видеть, чем стесняться этого.

Эш спрятал улыбку от ее недавнего неправильного вывода о нем. Ничего не ответив, Ашерон взял пиво и сделал глоток, пока Сотерия вернулась снова к журналу. Так они просидели около двух часов, пока она изучала его родной язык. Было так странно слышать, что кто-то еще говорит на нем после стольких лет, что это безумно согрело ему душу. Какая-то его часть даже почувствовала что-то вроде ностальгии. Это чувство было плохо ему знакомо, так как его присутствие там было, скажем так, не совсем желанным. Но дом есть дом. Даже очень плохой. По правде говоря, ему нравилось быть привязанным к кому-нибудь. Ашерон был одинок такое длительное время, научил себя никому не доверять. А теперь он обнаружил, что именно ей хочет довериться, и не знал почему. Возможно это из-за ее неистовой преданности. Эшу страстно хотелось, чтобы у него был человек, который был также предан ему. Если бы только у них…

— Что ты имеешь ввиду, говоря, что журнала там не было? — спросил Костас Вендурас, прищурившись на своего младшего собрата. Как членов Атлантикононии — общества, созданного для прислуживания богине Артемиде — их святой обязанностью было защищать все, что имеет хоть какое-то отношение к Атлантиде. Джордж нервно сглотнул прежде, чем ответить:

— Мы забрали все артефакты, которые имел при себе мужчина, но журнала среди них не было.

— Вы же знаете, что оракул сказал нам. Нельзя, чтобы Атлантиду нашли когда — нибудь. Воспользуйтесь всеми средствами, которые сочтете нужными, чтобы убедиться, что все артефакты вернулись в море или уничтожены.

Джордж кивнул:

— Да, сэр. Если богиня так желает, то мы все так и сделаем.

Он уже собрался уходить, а потом вдруг помедлил.

— Кстати, мы думаем, что молодая профессорша могла забрать журнал с собой в Новый Орлеан.

Костас почувствовал, как начал выходить из себя при одном только упоминании об этом назойливом маленьком пустяке, который являлся источником его плохого самочувствия вот уже на протяжении десятилетия.