— Я никуда с ним не пойду. Я лучше умру. — Уриан заставил Ника посмотреть вниз на тело Сатары.

— Могу сделать безумное предположение, что Сатара умерла от твоей руки, и уж никак не от Тори. — Схватив Ника за щеку, он заставил его встретиться с ним взглядом. — А теперь послушай меня, каджун. Мой отец перерезал мне горло и убил мою жену лишь потому, что думал, я предал его, женившись. А до этого он любил меня больше жизни, ведь я был его последним выжившем ребенком. Вторым в его команде. Как ты думаешь, что он сделает с тобой, когда увидит ее тело? Я могу заверить, что это не будет веселым путешествием к Chuck E. Cheese. Несмотря на всю их враждебность друг к другу, Сатара была его сестрой и хорошо служила ему все эти века. Если ты действительно хочешь остаться здесь и поразвлекаться со Страйкером, я не буду тебя останавливать. Но я бы очень не рекомендовал бы тебе этого.

Это казалось подействовало на Ника. Даже здравый смысл вернулся в его глаза.

— Хорошо, я пойду с вами.

— Уриан. — Произнес поддельный Эш сквозь зубы. — Они кажется догадались.

— Догадались о чем? — Спросил Ник.

Тори закатила глаза от такого глупого вопроса.

— Это не Эш. — Едва слова слетели с ее губ, как они испарились из этой комнаты.

Золан, третий по званию в команде Страйкера и лидер его личной сумасшедшей наступательной силы, прочистил горло во все еще молчащей комнате.

— М-м, босс… не подумайте, что проявляю неуважение, но почему мы все еще находимся в этой комнате? Я имею ввиду, раз Ашерон пришел освободить Аполлими, разве не должно произойти взрыва или чего-нибудь еще?

Демоны и Даймоны стали озираться по сторонам, как будто ожидая, что вот-вот появится проход в мир иной или Аполлими пойдет в пляс и начнет петь, или хотя бы что-то произойдет сверхъестественное. Тем временем, Аполлими просто стоически стояла в стороне, и выглядела милым ангелочком, наблюдая за Страйкером вблизи.

Его второй член команды, Давин, почесал нервно шею.

— Я согласен, kyrios. — Сказал он Страйкеру, используя атлантский термин, обозначающий господин. — Совсем не пахнет концом света.

Страйкер повернулся с холодным оскалом к Аполлими.

— Да уж, не пахнет… — Аполлими вздернула издевательски бровь.

— Как там в песне поется "Вот уж конец света, а я знаю об этом и мне хорошо"?

Что-то было не так, и через мгновение он понял, что именно, вскочив со своего трона, он побежал в комнату, как раз тогда, когда Уриан, Ник, Тори и, как оказалось брат-близнец Эша, Стикс уже исчезли.

Злоба от очевидного обмана возросла в нем до невиданных размеров, пока он не увидел Сатару, лежащую на полу в луже крови. Страх смыл его ярость, когда он подбежал и понял, что она мертва. Ее глаза застыли, а кожа стала синеть. С разбитым сердцем он взял ее на руки и прижал к себе, отчаянно борясь со слезами скорби и боли.

— Ты глупая сумасшедшая сука! — Зарычал он ей в холодную щеку, борясь с рыданиями, которые просто требовали выхода. — Что ты наделала на этот раз?

Аполлими стояла в дверях и ее сердце болело за Страйкера, когда он качал тело своей мертвой сестры, напомнив ей тот день, когда она сама нашла тело своего сына, выброшенное на скалы. Симпатия и новообретенное уважение к нему появились у богини.

Тот факт, что он мог любить кого-то настолько испорченного, как Сатара, говорил о многом. Да, он мог быть хладнокровным, но он не был бессердечным, закрыв глаза, она вспомнила его в тот день, когда они впервые встретились. Страйкер был молод и полон горечь из-за проклятия своего отца.