— И что же произошло с ним дальше?

— Он выжил, это определенно. Подобно своему учителю Гелену, молодой Кесслер предвидел, чем кончится эта война. Предвидел, как перекроят после нее карту мира, был прекрасно осведомлен об индустриальном и человеческом потенциале стран-участниц, понимал значение нефтедобывающей промышленности. Понял это еще в 1942 году, когда горечь после разгрома Перл-Харбора наконец заставила американцев определиться. Еще с 1942 года он понял, что войну эту Гитлер затеял лишь с целью удовлетворения своих амбиций, своего эго... что это был вопрос не политики, а скорее психопатологии. И Эрих прекрасно понимал: победное начало этой войны вовсе не означает для Гитлера столь же победного конца. Сам он твердо вознамерился выжить в этой мясорубке. Он приложил все свои силы, опыт и талант разведчика, чтоб уцелеть во время грядущего апокалипсиса...

Соблюдая полную и строжайшую секретность, он наладил контакты с разведывательными структурами союзников во Франции и Швейцарии. Перед этим он долго выбирал между британцами и французами и решил в пользу последних, хотя нельзя сказать, чтобы правительства обеих этих стран вели себя идеально еще в самом начале войны. А затем остановил свой окончательный выбор на американцах. Через друга детства он вышел на оперативника Управления стратегических служб, одного из «ковбоев» Бешеного Билла Донована, именно так называл этих парней его шеф Гелен. Человек этот поверил Кесслеру и взял его под свою опеку.

И вот с 1943 года Кесслер начал передавать союзникам через американцев информацию о работе немецкой разведки и ее структурах; и чем ближе война подходила к своему логическому завершению, тем богаче и интересней становилась эта информация. Особую ценность представляли сведения о русских, которые наглухо засекречивали все даже от своих союзников. Американский связной Кесслера уже в 1943 году понял, что главными врагами являются безбожники-коммунисты. Понимал, что после войны на территории Восточной Европы воцарятся прокоммунистические режимы и необходимо будет усилить там свою разведывательную сеть. Таким образом, большую часть войны Кесслер обеспечивал себе пристойное будущее, как, впрочем, и Гелен, ставший в послевоенном мире выдающимся экспертом по России и на совесть служивший в этой области ЦРУ.

И вот по окончании войны Кесслер превратился в глубоко законспирированного американского агента-странника, скитающегося по Европе. Он отрекся от своих бывших товарищей по борьбе, агентов немецких спецслужб, и переметнулся на сторону победителей. И область выбрал себе весьма специфичную: католическую Церковь. Считалось, что он знает о действиях Церкви во время войны больше, чем кто-либо другой. Его сведения по Церкви, известные в определенных кругах под названием «Кодекс Кесслера», стали предметом постоянного торга и раздора между Ватиканом и американцами. Кесслер хранил все эти документы в швейцарском банке, в виде микрофильмов, периодически наведывался в Цюрих под видом коммивояжера и привозил все новые материалы в дамском белье. В швейцарском банке они пролежали несколько лет, а потом вдруг Кесслер выставил их на торги. Церковь была особенно заинтересована в приобретении этих документов, вознамерилась перекупить их во что бы то ни стало, в то время как американцы были просто не прочь.

И вот вскоре после того, как Ватикан приобрел эти материалы, «Мазерати» Кесслера пытались столкнуть с горной дороги, по пути из Ниццы в Монако. Лишь по счастливой случайности он остался в живых. Кто пытался убить его? Ватикан, заинтересованный в его молчании, или ЦРУ, которое вдоволь попользовалось им и теперь никак не могло простить продажу секретных документов Ватикану? Кесслер не знал. Но глубоко сожалел о том, что не оставил себе копии этих документов в качестве страховки. Размышляя об этом позже, он не раз укорял себя за недальновидность, но теперь в любом случае было уже поздно.