Я ещё с прошлого дня думал — неплохо бы завладеть этим устройством. Хотя я представлял технические навыки японцев и понимал, что система защиты наверняка клиент-серверная, и отключается всё где-то там, снаружи, а это лишь инструмент для физической разблокировки.

В следующий миг после снятия ошейника я понял причину, по которой он так боялся и торопился.

Ибо так могуч я ещё никогда не был.

Я уже читал ещё во время курсов где-то мельком, что использование организма как сенс-батареи возможно, и что это не очень-то полезно. Сила просто переполняла меня, словно её влили в моё тело через огромную клизму, и теперь я не знал, куда её деть. До сих пор интересно, сколько кейтов в меня влили. Пять сотен? Тысячу? Десять тысяч?

Всё продлилось всего пять минут. Пять минут, которые я бы предпочёл забыть, пять минут, которые потом часто и долго снились мне в ночных кошмарах.

— Что вы чувствуете? — услышал я знакомый голос переводчика.

— Силу, — прошипел сквозь зубы я.

— Вы готовы к врачевательству?

— Готов…

— Помните, попытка помешать эксперименту будет немедленно караться смертной казнью.

Они выстрелили одновременно. Одна пуля прошила мне ногу насквозь. Вторая попала в бок. Третья застряла где-то в рёбрах. Дикая боль сковала тело, обжарила мозг — но только на миг.

— Всёидетпоплану, всёидетпоплану! — стучали зубы.

Мерно пищащий энцефалограф зашёлся в бешеном ритме.

Я не знаю, как не свихнулся тогда. Вероятно, психика, закалённая адом предыдущих драк и битв, оказалась куда крепче, чем я мог подумать. Чувство боли притуплялось, всё зарастало быстрее, чем я мог представить, стоило мне только посмотреть на раны.

Второй залп выстрелов. Раны выплёвывали пули, на теле не оставалось ни шрама. Третий залп. Живот, грудная клетка. Адреналин кипел. В какой-то момент я понял, что могу порвать крепления на подлокотниках, пусть и ценой сорванной кожи и порванных сухожилий. И я захотел их порвать. И я порвал. Мои руки дёрнулись вверх, хрустя костями, я за секунды поднялся в полный рост, скользнув в ножных креплениях и уже намерился оторвать их. Я уже подумал о том, что хочу совместить оба навыка — лекарский и пирокинетический, я начал вспоминать и думать, как запеть две песни одновременно и спалить их до тла… как тут же громко завопила сирена, а стволы винтовок поднялись выше.

— Испытуемый! При срыве эксперимента мы будем вынуждены стрелять в голову! — послышался голос.

Раны на руках заросли. Адреналин недостаточно сильно затмил мою память, чтобы заставить меня совершить непоправимое. Я сел обратно в кресло. Подбежавший откуда-то сзади лаборант порезал меня скальпелем — через всё лицо.

Заорал, корчась и сращивая ткани обратно.

Они знали, что делают. Они точно не стреляли в голову или в те части, которые я не мог бы восстановить достаточно быстро. Вскоре я понял — это была не столько проверка моих тканей на прочность, сколько проверка моей ёмкости, того, сколько и как быстро кейтов я потрачу.