Когда я проснулся, свет был выключен. В голове было шумно — транквилизатор всё ещё действовал, а рёбра болели. Я встал, дошёл до туалета, только потом позвал:

— Самира! Ты там?

Ответа всё ещё не было. Пробормотав лечебную мантру и кое-как вылечив возможные ушибы — а может, и переломы — лёг спать. Следовало бы ещё разобраться с дрянью в крови, но оставил это на утро. Потому что оставалось только спать.

Проснулся я чуть раньше обычного от скрипа двери по-соседству. Мигом вскочил с кровати, шатаясь, дошёл до угла.

— Эльдар? — услышал я тихий голос через стену.

Самира выглянула из-за косяка. Тонкие пальцы схватили за руку, она осторожно присела в углу.

— Что они с тобой делали? — спросил я.

— Они… Накачали меня какой-то дрянью. Кейтами. Через кресло. Затем привязали… заставили кричать. Я кричала, наверное, полчаса. Непрерывно. Уже сама оглохла, а они всё измеряли… Потом через приборы… Потом вкололи мне какую-то дрянь и уложили спать. С проводами. Замеряли что-то во сне… Я всё ещё дико хочу спать… Наверное, пропущу завтрак.

Что ж, завтрак и время до обеда я провёл в одиночестве, а в обед Самира снова позвала меня к нашему месту встречи. Я заглянул — сначала в просвете вентиляционной щели её не было видно.

— Эльдарчик, я обещала, скажи, как тебе? — услышал я игривый голос. — Я не умею, и, конечно, не хватает музыки, но…

Медленно, на цыпочках, она вошла в видимую зону, стоя примерно в метре. Прислонившись к торцевой стене, я мог теперь видеть её всю, в полный рост. Одежды на ней не было. Грудь я видел и раньше, но теперь всё выглядело куда свежее и желанней. Она изгибалась, немного нелепо пританцовывала, показывая себя то с одной, то с другой стороны. Её тонкие руки поглаживали бронзовые обводы фигуры.

— Я хочу тебя, — честно признался я. — Не знаю как, но мы точно сделаем это.

— Не сейчас… — лукаво улыбнулась она и спряталась обратно за стену.

Я ждал обеда с нетерпением, но так быстро реализовать свои фантазии нам не дали. После трапезы снова пришли сопровождающие и повели меня сначала по коридорам, потом через несколько лестничных пролётов в кабинет, где я встретил всё того же младшего офицера, который общался со мной вчера, перед первыми экзекуциями.

— Вы солгали, — сообщил он через переводчика. — Вы указали, что ваш процент сечения — пять и два. По предварительным расчётам получается, что по русской шкале ваш результат равняется шести и восьми.

Признаться, я удивился.

— Шести и восьми? Не может быть.

— Вы до сих пор утверждаете, что ваш процент — пять и два?

— Утверждаю. Я помнил эту цифру с детства.

Он внимательно взглядывался в меня. Затем продолжил.

— Также исследования показывают наличие почти сформированных четырёх навыков и начало формирование пятого. Это делает вас очень ценным военнопленным.

— Не буду спорить. Про четвёртый и тем более пятый я не был бы уверен, но…

— Shizukani! — неожиданно рявкнул он, и переводчик перевёл.