Лишь спустя две минуты я увидел тоненькую струйку дыма, поднимающуюся вверх откуда-то изнутри манекена. Я уже понял, что что-то мне всё-таки удалось, но из азарта решил всё же добавить из остатка сил, как вдруг сотрудники суетливо забегали, а громкоговоритель пробормотал.

— Прекратить эксперимент! Прекратить!

Разумеется, я прекратил — на самом деле, больно надо было мне дальше напрягаться. Лишь когда один из лаборантов подбежал и заработал огнетушителем, понял, в чём причина.

Моё усилие не окончилось даром, но и манекен мне не удалось прожечь. Зато удалось проварить крохотную дырку в броневом стекле ровно позади манекена — уж не знаю, что там могло гореть.

— Промахнулся, — усмехнулся я.

Меня сняли, провели в душевую, дали перекусить, затем отправили обратно в камеру.

— Самира? — позвал я, но снова не было ответа.

Твою ж мать, подумалось мне. Неужели опять потащили на эксперименты?

К счастью, ждать пришлось недолго.

— Я тут! — объявила она. — Они снова меня накачали, прогнали через аппараты, затем сказали, что я ни к чему не пригодна, и мой статус понижен до обычной военнопленной.

Я посмотрел в щель, но там ничего не было видно.

— В смысле, ни к чему не пригодна? Ты там где?

— Да здесь я… меня ещё отвели в душевую, я причёсываюсь. А не пригодна я к программе «Династия». Я даже догадываюсь, что это такое, читала как-то.

— И что это такое? Просто меня в неё как раз взяли.

— Оу… Ой… Эльдарчик… Да уж, повезло тебе.

Она наконец-то показалась в поле зрения — в свежей пижаме, с мокрыми волосами, вставшими жёсткой щёткой. Тело кое-где после душа осталось влажным, и пижама прижималась к телу.

— В общем… У японцев же низкий процент сечения. Ну то есть у них там всякие айны и окинавцы были, всё, что от них удалось собрать — это два, три процента у отдельных сёгунатов. Да и навыки все однотипные — хилерство, гипноз, иногда телекинез. И только когда они уже начали колонизировать всё подряд, океанию, Индонезию, Индокитай — вот тогда начали выдёргивать что побольше и поинтереснее. С артефакторством так вообще только в девятнадцатом веке познакомились, вот тогда и начался технический бум.

— Хм. Я, кажется, уже начинаю понимать. Евгеника?

— Похоже на то. Писали, что «Династия» — это эксперимент по получению максимально-высокого процента сечения и уникальных навыков путём смешения всевозможных рас. Что-то вроде австрийского «Уберменш», слышал?

— Слышал, — усмехнулся я. — Правда, скорее, немного в другом случае.

— Во-от. Японцы — жуткие расисты, и эта идея им пришла очень поздно. Все эти устои, комплекс превосходства, прочее… Только когда «Великая Полусфера» стала полу-независимой. Правда, я думала, что он завершился ещё лет двадцать назад.