Она говорила ещё какие-то длинные фразы, из которых я понял, что за ней следили всё детство, она жила за каким-то забором. И что к ней не подпускали мальчишек: понимать ли это буквально или в переносном смысле — я не понял.

— Ты умеешь? Что-нибудь? — я сделал непонятный жест пальцами.

Она кивнула. Сосредоточилась, смешно нахмурилась, протянула руку, долго-долго держала её в напряжённой позе, что-то напевая… И наконец притянула к себе вазу с икебаной — недалеко, меньше чем за полметра. Тут же закатила глаза и едва не упала — я вынужден был подставить руку под спину.

Она поняла это как команду к началу. Расстегнула лифчик, потянулась к трусикам.

— Тише, тише. Давай обо всём… договоримся, — я подобрал падающий элемент гардероба и с трудом вспоминал нужные слова.

— Меня готовили… ждала долго… ты хороший! Красивый, я боялась, будешь злой, старый. Я хочу, — сказала она длинную тираду, но я понял только отдельные слова.

— Давай выключим свет, — предложил я вздохнув.

Осталась лёгкая подсветка — надо отдать должное, минимальное подобие романтичного фона японцы создать сумели. Должен сказать, что её слова прозвучали искренними и меня немного успокоили. Кем я себя чувствовал? Пожалуй, всё же я не был насильником — скорее, одной из жертв. Мы оба были поставлены в положение лабораторных мышей, и, объективно, я был не самым плохим вариантом для получения этими несчастными мышками своего первого опыта. Или, всё же, не первого?

— Может быть немного больно, — предупредил я.

— Нет, меня готовили, — сказала она и, зажмурившись, поцеловала меня.

Поскольку со мной это происходило далеко не в первый раз, я хорошо понимал, когда девушка получает первый опыт. И на этот раз это точно был именно он. Однако всё прошло бескровно и безболезненно. Я так и не понял, вытворяли ли японские изверги что-то с ней, или это были относительно-гуманные операции, но чувства были смешанные.

Организм меня не подвёл. Что до моих чувств, то, увы, я делал именно так, как обещал господину Каяно. Я представлял Самиру — так или иначе, именно мысль о настоящем, полноценном сексе с ней теперь казалась наиболее желанной и при этом осуществимой. И это, по крайней мере, было честнее по отношению с самим собой.

После некоторое время я успокаивал несчастную девушку, спел песню на китайском, погладил по голове и уже намеревался распрощаться, как она схватила меня за руку и потащила обратно.

— Сказали, надо два раза.

В общем, в камеру я вернулся весьма уставшим.

— Как всё прошло? — осведомилась Самира.

— То есть ты догадываешься, что было?

— Догадываюсь… Знаешь, я бы даже посмотрела на это.

— Ого. То есть тебе прямо нравится… подглядывать?

— Наверное. Не знаю. Хотя я очень ревную, на самом деле. И это одновременно как-то заводит… очень странно.

После ужина она попросила просто посидеть рядом, взявшись за руки.

— Как ты думаешь, нас ищут?

— Непременно ищут.

— Власти? Или Общество? — она перешла на шёпот.