Но стоит ли доставать этот козырь из рукава прямо сейчас? Я посмотрел на Самиру. Бедняжка была связана тонкой цепочкой по спирали, словно паутиной огромного паука, от лодыжек до ног. Моя спутница буквально извивалась на тонком матрасе от неудобства, и я решил не медлить.

— Дама просится в туалет. Тоилет, понимаешь? Nǚhái xiǎng yào… туалет!

— А⁈ — парень вытаращил глаза. — Nǐ dǒng zhōngwén ma⁈

— Wǒ zhīdào, — подтвердил я и повторил для Самиры. — Знаю китайский, ага.

Парень захохотал, забегал по лестнице, крикнул наверх:

— Tā dǒng zhōngwén! Tā shuō nǚrén yào shàng cèsuǒ! — что означало что-то вроде «он говорит по-китайски и сказал, что баба хочет в сортир».

Для закрепления положительного впечатления я напел короткую детскую песенку «Я большое яблочко, кто из детей не любит меня?». Потом напомнил о себе, с трудом выуживая нужные слова и подбирая тон к гласным:

— Nánhái, nǐ néng bāng bāng tā ma? Zhǐshì yào xiǎoxīn hé zūnzhòng (Парень, так ты поможешь ей? Только бережно и уважительно).

— Dāngrán, xiànzài, xiànzài (конечно, конечно, сейчас)! — сказал парень и побежал за ведром в конец трюма.

Ружьё он положил прямо между нами. На короткий миг я подумал, смогу ли я что-то с этим сделать? Допустим, извернуться гусеницей, поддеть ногой я мог, только вот потом — нажать на курок, прицелиться — всё равно нет. Я бы в любом случае остался бы связанным,

— М-м! — Самира завертелась.

— Сейчас он тебе поможет. Я отвернусь, не бойся.

Не буду углубляться в физиологические подробности, но всё прошло, судя по всему, более-менее пристойно. Парень попутно сыпал вопросами: откуда я знаю китайский, зачем учил, спросил, шпион ли я. Я вполне честно, хоть и наверняка с кучей ошибок ответил, что я демон из другого мира, пришедший уничтожить эту проклятую цивилизацию вместе с её колдунами и магией.

— Hé nìhhon rén ne? — спросил парень, что я перевёл как «И японцами?», хотя на знакомом мне китайском японцев называли совсем не так.

— A hā! — кивнул я. — Nǐ huì bāngmáng ma (ты поможешь)? Gàosù wǒ tāmen yào dài wǒmen qù nǎlǐ (скажи, куда нас везут)?

Парень на миг задумался, затем нахмурился, грубо поправил одежду Самиры и поплёлся с ведром наверх.

— Wǒmen hěn è (мы очень сильно хотим есть)! — бросил я напоследок.

Оставшись наедине с Самирой, я продолжил диалог. Вернее, это был монолог.

— У тебя много вопросов, наверное. Откуда я знаю китайский, и о чём говорили. Ну, я честно сказал парню, что я пришёл из другого мира, имея в виду, что помню свои предыдущие жизни. Так вот, в одной из предыдущих жизней я знал китайский. Была такая Красноярская республика. В параллельном мире.