— Мгм, — промычала она.

— Мне очень больно вспоминать про этот город. Именно там я сделал одно неверное решение…

Разумеется, практического смысла мой рассказ не имел никакого, но я посчитал, что рассказывать сказку на ночь в данной ситуации будет полезно нам обоим, чтобы успокоиться.

Очень скоро Самира действительно уснула, перестав подавать голос, правда, спать пришлось недолго — дверь снова скрипнула. Я приподнял голову, чтобы лучше видеть, и тут же включился свет. Перед нами предстал пожилой господин, в руках у которого было две тарелки. Паренёк стоял сзади с ружьём наперевес.

— Ты говорил. Я говорил, что не буду кормить, если будешь говорить. Но я принёс, — начал старший, а затем перешёл на китайский. — Wǒ érzi fēngle ma (мой сын не сошёл с ума)? Nǐ dǒng zhōngwén ma (ты говоришь по-китайски)?

Он грубовато кинул рядом со мной пластиковую тарелку, на которой дымился сочный кусок тушёной рыбы. Я понял, что начинается что-то вроде переговоров. Развязывать, правда, нас не собирались.

— Nǐ jiào shénme míngzì, shànliáng de rén (как тебя зовут, добрый человек)? — спросил я.

— Liáo, — ответил он, что вряд ли было правдой. — Wǒ kàn shì zhēn de (вижу, не врешь)… Nǐ huì jiān jiào ma? Biànxìfǎ?

Последнюю фразу я не до конца понял, но, судя по интонации, он спросил, буду ли я кричать или создавать неприятности. Я заверил, что не буду, добавив:

— Nǚhái yě bù huì jiān jiào. Jiě kāi wǒmen (девушка тоже не будет кричать, развяжите нас).

— Сначала ты, — сказал он по-русски и потянулся ко мне.

Правая рука освободилась от цепочки, а левая осталась притянута к телу. Мне был абсолютно непонятен механизм супрессанта, который подавлял силу, хотя я смутно припоминал, что мой реципиент изучал это в университете. Цепочка явно отличалась от того ошейника, который был на Ануке, но каким-то образом в процессе явно участвовали руки. Возможно, всё связано с пресловутыми потоками силы из Первичного источника, которые достаточно легко режутся при блокировке рук.

Сейчас я что-то почувствовал — как будто потерянный голос начинает возвращаться. Я понял, что это лучшее время, чтобы действовать.

Сначала я начал есть рыбу из тарелки. Хотелось съесть за два жевка, целиком, но я пересилил себя и ел осторожно, кусочек за кусочком, чтобы было время подумать.

Итак, получается, что у меня были уже четыре навыка. Два, которые я худо-бедно освоил и мог запускать произвольно, по своему желанию. Артефакторство, оно же артефактное матрицирование тут мало помогало — скорее всего, механика и автоматика сейнера была традиционной, кремниевой, да и точки входа в систему мне никто не предоставил бы. Лекарство пока тоже не требовалось.