— Я тебе не верю, — сказала она вдруг после некоторого перерыва. — И я даже не верю теперь, что ты мне сказал позавчера. Не верю, что любишь…

Она поднялась с нашего места для беседы и ушла из поля зрения. Я понял, что начинается наша первая ссора. Ох, как я не любил такие эпизоды.

Я попытался сгладить углы.

— Самира. Не глупи. Я никогда не стал бы тебе врать, ты знаешь.

— Тебе нравится. Тебе нравится то, что они с тобой делают, — я услышал слёзы. — Тебе всегда хотелось разнообразия, и ты его получил, пусть и не по своей воле. Я должна побыть одна какое-то время. Прости, можно мы не будем какое-то время разговаривать?

— Самира, — я начал закипать. — Мы от этого свихнёмся. И не только я, но и ты, возможно, тоже. Самира?

Ответа не было.

Пробовал ещё несколько раз — молчанка. Утром меня негромко и холодным тоном сказали «доброе утро», и снова ни одной моей успешной попытки заговорить.

Терпеть не мог эту схему манипуляции — и, на самом деле, от Самиры её следовало ожидать менее всего. И, надо сказать, это подействовало — и неожиданным, и самым ожидаемым образом.

Когда привели очередную жертву безумного эксперимента «Династия», я впервые в этом теле не смог. Я был груб, изобразил попытку, затем рявкнул куда-то в камеру:

— Всё, я так не могу!

А затем просто оделся и сел на кровать. Девушка — очередная азиатка — готова была разрыдаться, а я чувствовал себя чудовищем…

И это было правдой. Особенно если знать, что я тщательно симулировал своё падение либидо — представляя разные отвратительные, мерзкие вещи, вроде голых старух и кровавых извращений.

Спустя несколько минут пришли эскулапы со здоровенным шприцом, за их спинами всё так же маячил солдат-переводчик, пришедший посмотреть меня лично.

— Вам сделают стимулирующий укол.

— Вы не понимаете! Я не могу это делать вот так вот бездушно. Мне надоело. А укол ваш не спасёт, потому что одной физиологии тут мало. Можете считать это бунтом, но я требую встречи с полковником Каяно.

Я ожидал, что меня приложат мордой к стене, вколят свой шмурдяк и насильно бросят на несчастную подопытную, но, к своему удивлению я ошибся.

— Хорошо, — неожиданно уверенно сказал солдат-переводчик. — Сейчас вас направят в камеру, в течение дня ожидайте встречи с господином Каяно.

Затем он бросил на японском что-то вроде:

— Эту тоже уведите.

А после… после случилось то, что грозилось порушить все мои планы — либо сильно их скорректировать.

Солдат-переводчик потёр воротник пальцем левой руки, взглянув на меня.

В камере я молчал и думал, хотя очень хотелось поделиться с Самирой. Возможно, мне показалось. Возможно, этот жест просто совпадение. Возможно, и не совпадение, а этот парень — двойной агент Общества, работающий и на Клику. Так или иначе, это сильно меняло расклад.

И планы по авантюре, которую я затеял.

Ещё более добавляло напряжения сам факт ожидания серьёзного разговора с начальником тюрьмы-лаборатории.