«Сними их уже», — попросил я.

Она послушалась, сняла и прислала фото, сидя на стуле.

«Насъ посадятъ. Такихъ фотографий я ещё никому не присылала»

«А съ грудью? А, помню, ты говорила, после какого-то неудачного свидания. Но ты же понимаешь, что это всё ещё недостаточно пошлое фото?»

Завершающее фото было — полностью без одежды, на кровати, с широко разведёнными коленями.

«Мне къ тебе, или ты ко мне?»

«Не одевайся».

Ехать было недолго, но я решил не брать такси, а воспользоваться оставленным «Атлантом-67» — у Пельменя был выходной.

— Ну-ка, Сид, открой ворота.

— Барь, ты куда? Ты в домашних шортах. Блин, и в тапочках…

Я сорвал пару полевых гвоздик с газона.

— Вернусь завтра.

— Террорист ты, барь, сексуальный…

Признаться, это весьма приятное чувство, когда дверь квартиры открывает стройная обнажённая девушка, а с кухни доносится запах жареного мяса.

— Сперва поешь. Я видела, как Сид готовит, я не доверяю…

Мы почти не говорили в ту ночь — ни о работе, ни о делах Общества. Хотя парой слов всё же обмолвились.

— У тебя нет чувства, что ты ещё там, в том бункере? — спросила она, лёжа у меня на плече.

— Возникает иногда, — я кивнул. — Даже когда с тобой. Даже когда нам хорошо.

— Ты же понял, почему я ездила к родителям?

— Потому что… А, Мариам — твой наставник. Она сказала тебе, кто твой академик?

— Сказала. Погоди, не говори… Дай угадаю… Мужчина. Высокородный. Так?

— Продолжай.

— Пожилой. Фамилия на «Д».

— Ага. Заместитель губернского министра внутренних дел?

— Он, — кивнула Самира. — Тебе сказали когда?

— Нет.

— И мне тоже. Как ты там? Я хочу ещё раз…

Заснули долго, спали мы в свой последний перед буднями выходной долго, и нас разбудил звонок в дверь. Я накинул футболку и шорты, открыл дверь.

На пороге стояли двое жандармов.

— Циммер Эльдар Матвеевич? Верно? — спросил тот, у кого было побольше звёзд на погонах.

— Именно, — я напрягся, но ненадолго. — Как вычислили?

Я догадывался, как — либо по мобильному телефону, либо по одному из перстней, подаренных вчера Голицыным.

— Вы не отвечали на звонки. Вас велено сопроводить на аудиенцию к его сиятельству. Безотлагательно. Вы готовы?

— Две минуты. Стойте здесь, не заходите, дама в неглиже.

Жандарм сухо кивнул.

Я вернулся, чтобы написать короткую записку, поцеловать всё ещё спящую Самиру и слегка причесаться. Костюм был дома, и я решил проверить:

— Нормально же так?

Выражение морды лица офицера получилось запоминающимся.

— Вы!… в своём уме, сударь? В таком виде?

— Ну тогда везите домой.

И начался длинный вояж. По дороге отзвонился Пельменю, назвав адрес, у которого забрать машину, Сиду — о том, что ждать следует ещё позже, и матери — она ждала на ужин, но я решил отменить.