Василий засмеялся пьяно:

— Чу-ма! Ты же объяснил ей, как наследник Фрейда, — страх потери невинности! Ха-ха.

— Она мне не поверила.

— Она молодец! — хохотал Василий. — А ты чума! А не гений психоанализа. Чу-ма ты, Саша. Чу-ма!

Алик, пока он смеялся, тоже выпил, закусил не спеша судаком.

— Ну объясни мне, дураку. Объясни свой поступок, Вася. Открой новую страницу в психоанализе.

Василий оборвал смех:

— Это ты мне объясни, психиатр херов, объясни, почему человек любит одну женщину, а живет с другой? Объясни!

Алик руками развел:

— Примеры?

Василий вытер о тельняшку руку, запачканную томатным соусом:

— Примеры ему нужны?! Ты же сам мне про своего Фрейда говорил. Я тебе приведу еще великие примеры: Лев Толстой! Любил одну женщину, а женился на ее сестре. Настругал с ней кучу детишек, а Наташу-то Ростову, ласточку, он с той, со своей настоящей любви списал. А Диккенс?

— А что Диккенс? — подыграл ему Алик.

— Книжки надо читать, доктор! Та же история! Любил Диккенс одну, а женился опять на ее сестренке! Когда любовь его умерла в юном возрасте, Диккенс сам чуть не умер. А маркиз де Сад?

— И де Сад?

— А как же! Опять в ход сестренка пошла. Сестренка его настоящей любви. И влюбленный де Сад стал сексуальным маньяком! Почему?

Алик закурил и подвел его ближе к теме:

— А Милочка?

Василий опустил седую голову, хмыкнул:

— У Светки сестренки не было.

— Милочка-то зачем тебе, Вася?

Василий хлопнул ладонью по дивану:

— Садись, чума. Садись рядом. Все тебе расскажу. Чистосердечно.

Алик взял свой стакан и плюхнулся на мягкий диван рядом с Василием. Василий обнял его за плечи:

— После той первой ночи, после нашего «тайного венчания», я видеть Светку не мог. И плакал я у нее на груди не от благодарности. Я прощения у нее просил. За то, что унизил ее… унизил до секса. — Василий посмотрел на Алика разными глазами и подмигнул: — Не скажу, чума, что мне секс не понравился. Этого я не скажу. Я взлетел! В поднебесье взлетел. Я стал в один день сексуальным алкоголиком. Я жаждал секса. Но не с ней! Только не со Светкой!…

— Почему? — тихо спросил его Алик.

— А почему ты от Марины отказался? А? — крепко сжал его плечи Василий.— Объясни-ка мне, доктор! Молчишь? Я ж тебе говорю — мы с тобой одного поля ягоды. Ты же ее тоже по-другому любишь. Когда я в ту ночь увидел Светкины глаза, увидел, как она хочет… О, как я ее возненавидел тогда, Саша! Я понял, что потерял ее. Потерял навсегда. Я спрятался от нее, перестал в институт ходить, чтобы ее не видеть. И тут вдруг ко мне приходит Милочка. Приносит курсовую свою. Чтобы я ее к зачетам перекатал. Приносит мне свою курсовую в дар! Ха-ха… Мать на работе… Сидим мы с Милочкой рядышком, смотрит она на меня волооко своими пучеглазенькими глазенками, коленкой своей меня касается… И я понимаю вдруг, что передо мной просто самка сидит… машина для секса. Больше ей от меня ничего не нужно. И это здорово, Саша! О-о, Саша, как это здорово, когда чувствуешь себя просто глиняным мужиком, когда не надо разрываться на части, когда не думаешь ни о чем. Ха-ха… Сладок смертный грех! Ох, сладок… Ведь ужасные грехи: убийство, грабеж, предательство — названы всего лишь тяжкими, а этот грех, единственный, назван смертным грехом! Именно за блуд, за блуд с единственной женщиной на Земле, которую Адам женой называл, лишил Господь людей бессмертия! Во как сурово! И Господь прав был! Потому что одержимый смертным грехом даже с женой своей (а с женой-то, я тебе скажу, тем более)… так вот, одержимый этим грехом ни о Боге, ни о рае не вспоминает! Все забудет, все отдаст за один лишь миг!…

Василий снова схватил со стола пульт ДУ, нажал на нем кнопку.