А еще я для нее человек, за которого она беспокоится. Парадокс…

– Воды принеси, – только и сказал я.

– Так и знала, что мое высшее образование однажды пригодится, – усмехнулась она. – Я мигом!

Она и правда принесла воды – а я и правда хотел пить. Я только сейчас обнаружил, что губы потрескались до крови, просто на фоне всего, что сейчас происходило с моим телом, это не боль даже, а так, мелкая неприятность.

Мира напоследок еще раз осторожно пожала мою руку и ушла, напомнив:

– Если что – я рядом!

Не будет такого «если что», не в этой ситуации. Или я, или никто.

Мне изначально казалось, что, если не выживу я, то и все остальное не важно. Вылетит станция из опасной зоны – плевать. Будет раздавлена – тоже плевать. Меня нет, и мне вообще без разницы, кто там выживет или нет…

А тут вдруг стало не все равно. Я почувствовал: было бы неплохо, если бы Мира выжила, даже если я – нет. Это не было прозрением или глобальной сменой ценностей, она по-прежнему значила для меня не больше, чем раньше. Но даже эта ничтожная симпатия к ней была целью, вдохновляющей не сдаваться прямо сейчас.

Не факт, что я все равно выдержу, но я готов потерпеть.

Решимость вернулась ко мне вовремя, стало жарко… В самом буквальном смысле. Сначала дроны передали сведения об источнике жара, который мы не могли ни разглядеть, ни объяснить. Рядом с нами его не было, а в космосе дела с температурами весело обстоят, это вам не Земля! Пространство не может просто потеплеть или замерзнуть.

Но кому это доказывать, если оборудование прогревается? Я пытался понять, чем это может быть вызвано, однако мой мозг очень не вовремя решил превратиться в кашу. Признаюсь, я растерялся, я догадывался, что это может быть каким-то результатом вспышек на магнетаре или слияния двух видов излучения… Но четкого понимания происходящего у меня не было, как не было и быстрого решения.

А в таких ситуациях только быстрые решения и нужны, медленные не прощаются. Я понял это, когда первые дроны, летевшие перед нами, вспыхнули. Это было быстро, почти сразу… Вот у нас еще была какая-то разведка, а вот впереди полыхают огненные сферы, будто стая горящих птиц летит впереди нас.

– Взорвать бомбы номер четыре, шесть и восемь, – велел я. – Станцию на сорок градусов левее. Корабли сопровождения предупредите. Маяки впереди нас отошлите вперед с увеличением расстояния между ними.

– Ты уверен? – удивился Отто Барретт.

Рино ни о чем спрашивать не стал, просто сделал и все. Это очень хорошо, потому что ни в чем я на самом деле не уверен. Но что нам еще остается?

Пилот взорвал станцию без сомнений, и это впечатляло. «Виа Феррата» содрогнулась, компьютер изошел предупреждениями об угрозе. Полагаю, где-то в центральных залах уже началась паника, но ничего, выживут… или нет. Все мы – нет.

Станцию знатно качнуло, как я и предполагал, но качнуло в нужную сторону. Скорость не снизилась, и в какой-то момент показалось, что мы летим прямо к магнетару. Потому что мы сошли с ума.