В какой-то момент с командным пунктом попытался связаться Отто Барретт. Он был настойчив – не похоже, что его предупредили о полете! Но он и его дети уже видели в иллюминаторах то багровое море огня, которое представлял собой близкий красный гигант. Они видели смерть… Рино тоже ее видел.

– Овуо́р, поставьте дополнительную блокировку на дверь, – невозмутимо велела Елена. – Я сейчас не готова принимать жалобы от пассажиров.

Темнокожий мужчина неохотно подчинился. Видимо, при всех сомнениях, командиру он доверял все же больше, чем начальнику полиции. Просто замечательно, внутренней враждой повеяло!

Рино все-таки не выдержал:

– Адмирал Согард, при всем уважении, вы в этом уверены?

– Выполняйте приказ, Бернарди.

– Еще две минуты такого курса – и станция уже не развернется вовремя, мы упадем на планету! Может, хотя бы скорость сбросим?

– Нам нужна эта скорость. Выполняйте, – повторила Елена.

Только она была абсолютно спокойна. Рино не знал, помешательство это, следствие военного опыта или просто умелая игра на публику. Он сейчас и не хотел знать – но он вынужден был отметить, что это спокойствие делало свое дело. Мотивы Елены по-прежнему оставались непонятными, как и источник информации о кротовой норе. Но в разрастающемся хаосе адмирал привлекала такое же внимание, как скала в штормовом море. Она становилась символом защиты и спасения, ей нужно было верить, чтобы остаться в живых.

В какой-то момент Рино просто отчаялся. Он смирился с тем, что рискует таким количеством жизней по приказу адмирала, потому что в этом случае можно было переложить ответственность на Елену Согард. Если бы пилот решил довериться собственным инстинктам, увести станцию в сторону, вся ответственность лежала бы на нем. От этого стало бы лишь сложнее, ведь гарантированного пути к спасению он не знал.

Хотелось кричать. Не говорить что-нибудь, а именно кричать, так громко, чтобы заложило уши. Тогда, может, приближение темных камней ужасало бы меньше, все сложилось бы в единую картину… Рино сдержался. Он просто сжимал штурвал изо всех сил, чтобы унять дрожь в руках.

Он вел станцию на гибель до последнего, а потом… потом планета просто исчезла.

Целая планета. Взяла и растворилась, как будто не было ее! Да и астероидов поблизости больше не было, станция оказалась на идеальном, как по учебнику, участке: никаких помех, только свободное пространство.

Долго гадать, что же произошло, не пришлось. Красного гиганта тоже поблизости не было, по ту сторону обзорного экрана Рино наблюдал совершенно иную россыпь звезд. И это было так странно! Он-то думал, что кротовая нора проявит себя по-другому. При первом взаимодействии с ней его в командном пункте не было, но он не сомневался, что переход можно заметить. Какой-нибудь тоннель света, кружение всего вокруг, сбой приборов, вой сирены… Нет? Хотя бы пару секунд?

Однако даже так, при том, что Рино не успел ничего понять, переход все-таки состоялся.

* * *

Большую часть жизни я провел в космосе, и это многому меня научило.

Например, тому, что переход через кротовую нору никогда не длится дольше секунды. Да и нет в нем ничего особенного.