Каватина чуть не рассмеялась. Немножко поздно. Она связана магической веревкой, обжигающей ей кожу, — постоянное напоминание о ее унижении. Несмотря на это, Каватина кивнула сделав вид, что просто подняла голову, чтобы взглянуть на свои связанные запястья. Если Халисстра нападет на демона, быть может, это даст Каватине необходимое мгновение, чтобы перекатиться по земле к ее священному символу и схватить его. Халисстра медленно приподнялась…

Демон повернулся к ней.

— Лежать! — громыхнул он.

Халисстра, поскуливая, распростерлась на земле.

Каватина рывком перекатилась, но демон остановил ее, ухватив за плечо. Он снова опрокинул ее навзничь. Тяжесть его руки придавила ей грудь, будто камень.

— Для Рыцаря Темной Песни ты не слишком умна, — сказал он ей.

Глаза Каватины расширились. Она не говорила ему, что она Рыцарь Темной Песни.

— О да, я могу слышать ваши мысли, — улыбнулся Балор. — И твои, и Халисстры.

Вот как? Каватина представила, как медленно разрывает демона на мелкие кусочки. Балор рассмеялся:

— Халисстра скучная. Тебя же, напротив, я нахожу забавной. — Он лениво провел когтем по обнаженному телу Каватины.

Каватина знала: демон ожидает, что она задрожит под его прикосновением. Она уставилась на него, укрепившись духом, не позволив своему телу даже вздрогнуть.

— Ты не испугаешь меня, — бросила она.

— Я вижу. — Демон опустил свою тупую морду к ее груди и принюхался. Когда балор выпрямился снова, он улыбался. — Халисстра предала тебя. Она доставила тебя прямо ко мне в руки. Скажи мне, жрица Эйлистри, что ты сделаешь с ней, если останешься жива?

— Милость Покровительницы Танца бесконечна, — ответила Каватина. — Если Халисстра действительно раскаялась…

— Но она не раскаялась, — перебил Вендонай. — И ты и я знаем об этом. Не забывай, я могу слышать твои мысли. Мгновение назад ты надеялась добраться до своего священного символа. А до этого представляла, как проткнешь Халисстру мечом. Ты бы задушила ее собственными руками и оставила ее душу в Абиссе навеки — если бы только ее можно было убить.

Халисстра, скорчившаяся за спиной у демона, захныкала.

Каватина ничего не ответила. Это была правда. Если не в деталях, то по существу.

— Да, — прошипел демон сквозь острые зубы. — Это ведь так, верно? Это твоя темная сторона, Каватина, таящаяся под поверхностью. Та, которую ты изо всех сил стараешься подавлять. Жесткость. Упрямство, порожденное гордыней.

Каватина промолчала. У нее были все основания для гордости. «За исключением этого момента», — уныло подумала она.

Демон наклонился ближе:

— Ты хранишь верность установлениям своей веры, но порой это бывает непросто. Твой темперамент порой… выходит из-под контроля. Ты наслаждаешься охотой, убийством. Немного больше, чем нужно.

— Я делаю то, что велит Эйлистри.

— Да, но я чувствую, что за этим кроется кое-что другое. То, что в первую очередь подвигло тебя к охоте на демонов. Злость. — Демон склонил голову набок. — Порожденная завистью, быть может? Чему же ты — Рыцарь Темной Песни, великолепная победительница Селветарма — можешь завидовать?

Каватина снова промолчала. Она сосредоточилась на своей ненависти к демонам вообще и к этому демону в частности. Изгнала из сознания все остальное. Запрятала это в самый дальний угол, где Вендонай, возможно, не отыщет его.

— О, да неужели?! — воскликнул демон с деланым изумлением, неуместным на его жестоком, хитром лице.