— Я надеялся, что ты попросишь меня об этом, — коварно улыбнулся Вендонай. — Тогда жрица, позволь рассказать тебе вот что. Знаешь ли ты, кого Ллос послала к дроу Илитиира, чтобы развращать их?

Каватина не знала, но могла предположить.

— Ты права. Меня. Потихоньку, тысячелетиями, и до и после Пришествия я был рядом с илитиири. Это было… — он провел черным, изъеденным язвами языком по губам, — восхитительно. И с каждым новым поколением, с каждым новым орущим младенцем даэрроу, рожденным за тринадцать тысячелетий между тогда и теперь, моя скверна распространялась все шире.

Каватина понимала, к чему клонит демон. Вендонай пытался убедить ее, что на ней его клеймо, что в этом причина всех ее неудач. Но это было не так. Странная злость вспыхнула в ней, и немного — упрямство, как он назвал это, — не соглашаться, что на ней скверна демона.

— О, вот как? — ухмыльнулся Вендонай. — В твоем случае это так, к несчастью для тебя. Я чувствую на тебе свой запах, помнишь?

Халисстра все это время внимательно слушала и, словно забыв, к кому обращается, спросила:

— Но на мне ты этого запаха не чувствуешь?

— Нет, — равнодушно бросил Вендонай через плечо. — Не чувствую. Ты мийеритари. В тебе нет ни капли крови илитиири. Ты знаешь, что это означает?

В глазах Халисстры пробудился робкий проблеск надежды. Вендонай убил его одним лишь словом:

— Слабость.

Он расхохотался — оглушительно, захлебываясь от удовольствия. Под этим натиском Халисстра явно пала духом.

Каватина, в свою очередь, должна была согласиться с демоном. Халисстра была слабой. Если бы она не…

— Да, — прошептал Вендонай, вновь внезапно переключаясь на Каватину. — Верно. Если бы она не была такой слабой, дело не дошло бы до… этого. — Он подцепил когтем узы на запястьях воительницы, приподнял немного ее руки и снова отпустил. — Но ты, Каватина, не слабая. Ты сильная. Кровь демона течет в твоих жилах. Прими это.

Каватина замотала головой, отказываясь верить. Демон лжет. Выворачивает все наизнанку и пытается обмануть ее.

— Эйлистри, — прошептала она. — Помоги мне увидеть свет.

Вендонай покачал массивной рогатой головой.

— Ты все еще не сдаешься, да? — Он делано вздохнул. — Но подумай вот о чем. Почему возродиться могут лишь некоторые даэрроу? Ты сама видела это, своими собственными глазами.

Он умолк, и Каватина почувствовала, как мерзкие ментальные пальцы шарят у нее в мозгу. Она попыталась вытолкнуть их оттуда, но безуспешно.

— Тот Ночная Тень в Корманторе, к примеру, — продолжал Вендонай. — Тот, которого Халисстра опутала паутиной. Ты предложила ему шанс на возрождение, а он не захотел воспользоваться им.

«Да, не захотел, — подумала Каватина. — И что бы ты ни говорил, я не жалею, что отправила его к его богу».

— В том-то и парадокс, — продолжил Вендонай, словно она говорила вслух. — Оставь ты его в живых, и сегодня вы с ним могли бы молиться бок о бок. — Он постучал себя когтем по подбородку, словно размышляя. — А с другой стороны, возможно, и нет. В конце концов, возможно, тот мужчина был потомком илитиири. Этим может объясняться его нежелание изменять своим взглядам. Так или иначе, моя кровь распространилась очень широко. После Черного Бедствия осталось так мало мийеритари и так много илитиири. — Он улыбнулся. — В этом причина тех трудностей, с которыми сталкивается Эйлистри при вербовке неофитов в последние несколько тысячелетий.