— Эйлистри! — вскричала Каватина.

Вендонай попятился, хлопая крыльями. Он зашатался, вздрагивая, словно под невидимыми ударами. Демон обратил на Каватину взгляд, полный боли и ярости.

— Нет! — взвыл он и погрозил небу кроваво-красным кулаком. — Я не отступлюсь от нее!

Языки пламени вспыхнули на его багрово-красной коже и растеклись по телу раскаленными волнами, облизывая рану в животе. Он с трудом, шаг за шагом, двинулся к Каватине, проламываясь сквозь защиту, воздвигнутую вокруг нее Эйлистри.

Каватина дернулась вбок. Она перекатилась на живот, царапая связанными руками песчаную землю. В следующее мгновение священный символ был у нее в руках. Сжав его, она заставила себя подняться на колени. Каватина пропела одну ноту, прозвучавшую как требование, и почерневший поющий меч взмыл в воздух позади Вендоная. Копоть слетела с клинка, явив сверкающую сталь. И тогда меч запел.

Вендонай вихрем развернулся ему навстречу.

Поздно. Каватина дернула связанные руки на себя, прижав их к груди, понуждая меч устремиться вперед. Острие вонзилось в грудь балора, отыскав его сердце. Торжествующий звон меча слился с исполненным муки ревом демона и свирепым воем крепнущего ветра. Вендонай зашатался, хватаясь за рукоять меча, вжатую в его грудь. Окровавленный кусок стали торчал из его спины, содрогаясь в победном танце.

Прежде чем демон смог исцелить себя, Каватина пропела другую молитву. На этот раз голос ее был печален и тих. Погребальная песнь, которую она пела, вошла в резонанс с клинком в груди демона, и вибрация растекалась по его крови с каждым ударом могучего сердца. Он зашатался, вспахивая копытами глубокие борозды на засыпанной солью земле. Крылья его развернулись и затрепетали, глаза горели. Когда погребальная песнь заставила его рухнуть на колени, Вендонай затряс массивной рогатой головой.

— Игра… не окончена, — выдохнул он. — Ты не… сможешь… убить меня.

Еще одна ложь. Балор совершил одну ужасную, фатальную ошибку. Если бы их схватка происходила в любом другом месте, Каватина не смогла бы убить демона. Сущность его провалилась бы в черные бездны Абисса, чтобы обрести там новую жизнь. Но здесь, в Абиссе, он был таким же смертным, как и она.

Каватина собралась с духом. Когда Вендонай умрет, образовавшаяся пустота разрушит ткань Абисса, разнесет его в клочья, словно чудовищный взрыв. И она тоже умрет.

Это не имеег значения. Ее душа присоединится к вечному танцу Эйлистри, и победа все равно будет за Каватиной.

Она стояла на коленях, по-прежнему связанная по рукам и ногам дымящимися остатками плети демона. Но в руках ее был символ Эйлистри. И пусть этот ритуальный меч был крохотным и тупым, именно он погубит балора.

Она закончила свою песнь двумя гулкими словами:

— Умри, Вендонай!

Глаза балора закатились. Он застонал — долго и глухо, будто разрываемый на части металл. Потом он начал крениться набок. Ветер выл, трепал волосы Каватины и сек ее голую кожу острыми кристаллами соли. Лапы демона хватали воздух, словно он отчаянно пытался удержаться на ногах, но тщетно.

Вендонай рухнул, и земля под ногами коленопреклоненной Каватины содрогнулась.

На несколько мгновений все застыло кругом.

Демон был мертв, хотя тело его и не уничтожилось.

А Каватина была жива. Чудо.

Сияние, окружавшее Каватину, вдруг разом исчезло. Она прерывисто выдохнула:

— Благословенна будь, Эйлистри! В трудную минуту… — Что-то сообразив, она изменила свою молитву. — Леди В Маске, всем сердцем благодарю тебя… за все!

Она облизнула обветренные губы.